А сам, выбрав двух пострелят постарше, решил еще раз посмотреть на вырубку.
Неожиданно для себя я обнаружил, что на вырубке работают два десятка баб. Они дружно чистили её от кустов, свежей поросли деревьев и всякого мусора: старой листвы, коры и множества мелких веток.
Всё это складывалось в несколько больших куч. Там, где все работы были уже закончены, была красота и чистота. И сразу же оказались видны молодые сосенки, которых очень даже не мало.
Так что загубленный подлецом управляющим сосновый бор успешно начал восстанавливаться. Через несколько лет тут поднимется молодой лес, старые пни постепенно сгниют и даже не будет следа от надругательства над прекрасным устроенного здесь ради наживы.
К моему возвращению на усадьбу коптильня уже почти готова к работе. Все оставшиеся куски были аккуратно разложены рядом на столах.
— Надеюсь, что это последний раз когда мы вот так, — я обвел вокруг руками, — работаем. Цех почти готов. Пара дней осталась.
— Хорошо бы, барин, — прогудел Серафим.
Все вместе мы придирчиво осмотрели каждый кусок приготовленный для копчения. Конечно мелкие огрехи соления были, но как говорится не смертельные. Я прикинул, что после обрезки все куски будут иметь вполне товарный вид.
Моё первое поползновение было самому все-таки коптить намеченное для эксперимента. Но Серафим с женой так ловко и ладно работали, что я решил просто посмотреть со стороны как они справятся.
Уже вечерело, когда копчение было закончено. Для придания красивого товарного вида уже готовые куски были еще раз осмотрены и все, что портило их, было безжалостно обрезано.
Итог превзошел все мои ожидания. Почти двадцать один килограмм отличного на вид бекона. И почти два килограмма обрезков, которые Пелагея естественно пустит в дело.
Если так дело пойдет, то бекон у нас превратится из лакомства в самое повседневное блюдо. Хотя все эти обрезки, когда начнется его хват естественно, тоже пойдут в лет. Немного дешевле конечно.
«Размечтались вы, батенька. Медведь еще даже не родился, а шкуру уже делим», — иронично подумалось мне.
Довольный прошедшим днем я собирался ужинать. Обеда как такового не было. Рабочий азарт был таким, что я лично про него просто забыл.
Мое самочувствие было великолепным и я с удовольствием мылся на улице слегка тепловой водой, предвкушая предстоящий ужин.
— Барин, — окликнула меня Пелагея. Ужинать я предполагал в уличном павильоне и хорошо был виден подъезд к усадьбе.
Я обернулся на её зов.
— Едет кто-то и очень спешит наверное.
Ждать пришлось недолго. Это был посыльный с ответом от Алексея Васильевича. Послезавтра он собрался уезжать на Урал, заводские дела требовали его срочного присутствия.
Во второй половине дня дядя предполагает быть в Калуге и просит меня приехать к нему.
Все таки один очень важный нюанс мною был упущен. Это я понял следующим утром.
К своему дворянскому статусу я уже привык настолько, что очень многое воспринимаю как должное и само собой разумеющееся.
В своей прежней жизни я, просыпаясь утром, шел в ванную, потом сам!, заправлял постель, одевался и шел на кухню, где готовил себе завтрак и так далее по большому списку обязательных дел. Это была жесткая программа моих обязательных ежедневных действий, многие из которых я делал на каком-то автоматизме.
Главное в тех моих действиях было то, что я все делал сам. А сейчас каждый день практически с подъема до отбоя меня обслуживают несколько человек. Полностью обхожусь без посторонней помощи только при посещении нужника.
Вот и сейчас, поднявшись с постели, я практически на автомате хотел позвать одного из двух камердинеров. Но тут же вспоминаю, что они заняты за пределами усадьбы и в этот момент до меня доходит что вчера не сделано очень важное.
Катастрофы не случилось, но надо все бросать и бежать это срочно делать.
Степан где-то между Москвой и Сосновкой везет, вернее должен везти, трехмесячных телок и бычков, купленных мною, как говорится, на племя. Андрея я вчера послал с мужиками ему на встречу.
А вот в каком состоянии хлев, в котором они будут стоять, я проверить забыл. Как это могло у меня вылететь из головы совершенно не понятно. Это же надо было делать в первую очередь. Но лучше поздно, чем никогда.
Несмотря на отсутствие камердинеров, чистое свежее и хорошо поглаженное белье лежит на положенном месте. Также как и вся остальная одежда и обувь. Интересно кто все это принес и разложил? Я спал так крепко, что не слышал.
Навык самому одеваться мною еще не утрачен и ровно через пять минут после подъема, я вылетаю из спальни.
Это вероятно настолько необычно, а самое главное сопровождается таким грохотом, что испуганная Пелагея выбегает с кухни.
— Барин, что случилось? — от испуга у неё дрожал голос.
— Слава Богу пока ничего. Где Федор и Тихон?
— Федор у себя, а Тихон уже на конюшне.
— Зови их быстрее.
В дверях кухни показывается Дуняша.
— Барин, вам что подать на завтрак?
Бутерброды и чай уже готовы. Я на ходу забрасываю в себя бутерброд, выпиваю половиной стакана какого-то бодрящего травяного чая и выхожу во двор.
