Но я, во-первых, уже уверен, что их заём совсем не проблема, а во-вторых, не катастрофа если недостающую сумму просто даст Анна. Ей занять её еще проще чем мне.
— И сколько нам не будет хватать? — спросила Анна.
— Ровно половины.
— Сашенька, давай ты не будешь обижаться и спорить со мной. Будет лучше и проще если эти деньги займу я. Для серьезных людей с деньгами ты, не обижайся, никто, почти пустое место. Тебе конечно удастся занять эти деньги, я в этом не сомневаюсь ни на минутку. Но они зададут тебе кучу неприятных вопросов, отвечать на многие из них может оказаться даже унизительным. Поэтому, пожалуйста, сделаем как я тебя прошу.
Анна иногда когда о чем-то просила, то как-то очень смешно надувала свои прекрасные губки и становилась совершенно беззащитным ребенком. Спорить и отказывать ей в такие минуты я был совершенно не способен и тут же соглашался.
Вот и сейчас я сразу же согласился, правда не примянул поцеловать её.
— Хорошо, Анечка. Если ответа не будет еще три дня, мы поступим как ты сочтешь нужным.
Но занимать ничего не пришлось.
Дело шло к полдню двадцать седьмого ноября. Мы были в Сосновке и только что пришли с коровника, где с самого утра была приемка только что сложенной новой печки.
Пару дней назад была закончена реконструкция коровника и теперь есть теплое родильное отделение. Телится зимой коровы будут в тепле и первое время с маленькими будут находиться в нем.
Мне все понравилось и я был очень доволен. На улице было уже по настоящему по зимнему холодно и идя по морозу я размечтался о стопочке наливки и чего-нибудь теплого и вкусного.
Мы с мороза почти побежали в столовую, где нас уже ждал накрытый стол, как раздался непонятный шум и какие-то радостные возгласы.
В столовую быстрым шагом зашел, вернее даже сказать, забежал Андрей:
— Степан и… — кто и мы Анной и без его слов увидели за его спиной.
Я пулей выскочил из-за стола.
— Ко мне в кабинет.
Наши посланцы вернулись не одни. С ними было два молчаливых и очень серьезных господина.
Но когда мы оказались в кабинете, тот что по моложе весело и широко заулыбался.
— Рад вас видеть, Анна Андеевна, в добром здравии. А вы, сударь, — он повернулся с поклоном ко мне, — полагаю господин Нестеров Александр Георгиевич, калужский дворянин и жених Анны Андреевны.
— Вы не ошиблись, сударь, — ответил я. — с кем имею честь?
— Я компаньон и друг дяди Анны Андреевны. Он получил ваше письмо и поручил мне выполнить вашу просьбу. Вы надеюсь понимаете, что речь идет о достаточно крупной сумме денег, чтобы их просто так возить по Европе. Поэтому в Россию приехал я.
«Индийский набоб» решил своей любимой племяннице сделать небольшой рождественский подарок к её бракосочетанию будущему в следующем году: двести пятьдесят тысяч рублей серебром.
Сумма действительно огромная. Это на самом деле почти бешеные деньги. И тем более, что Анна просила сохранить это в секрете.
Поэтому для передаче этих денег с нашими камердинерами в Россию поехало двое вернейших слуг «индийского набоба». Один из них русский матрос спасшийся когда-то вместе с ним. Другой самый настоящий индус.
Двести тысяч рублей серебром это что-то в районе тридцати пяти тысяч фунтов стерлингов. Деньги были привезены а Россию естественно не в виде серебрянных или золотых монет и не банкнотами банка Англии, а в виде письма к главному придворному банкиру России: барону Людвигу фон Штиглицу.
Барон непосредственно в Москве не работает, у него только петербургская контора, которая обслуживает императорскую фамилию, само государство Российское и очень богатых русских дворян. Он имеет естественно обширные связи и деловые интересы в Европе и конечно в Англии.
Ему несложно провести по поручению одного из своих клиентов некоторые финансовые операции в Первопрестольной и Московская контора Государственного коммерческого банка охотно берется выполнить его поручение.
В тот же вечер я поехал в Торопово к отцу Петру. Наш вопрос мы решили с ним очень быстро. На следующий день быть в Первопрестольную и там оформить купли-продажу имения и произвести окончательный расчет. Деньги за имение будут выплачены не двумя платежами, а сразу же полностью одним.
После чего надо будет сразу же вернуться в Калугу. Я официально вступаю во владение имением, а отец Петр после этого с чувством выполненного долга покидает Торопово.
Поздним вечером мы уезжаем в в Москву и в уже в полдень двадцать восьмого купли-продажи имения Торопово было оформлено и произведен окончательный расчет за него. До огромных денег я даже не дотронулся. Мне их только показали, толстые пачки новеньких двухсотрублевых ассигнаций, перекочевавших из рук клерка конторы в руки отца Петра и какого-то незнакомого мне типа, присоединившегося к нам уже в Москве.
После этого мы расстались с отцом Петром, договорившись встретится уже в Калуге первого декабря.
Из Московской конторы банка я поехал к отставному подполковнику. Финансово я готов к беседе с ним и решил её не откладывать на последние предрождественские дни.
Я ехал в твердой уверенности что меня ждут и не ошибся.
