Зрелище было печальное. Паркетные полы прогнили и провалились во многих местах. Штукатурка осыпалась со стен, обнажая кирпичную кладку. Потолки кое-где обвалились, и сквозь дыры в крыше проникали дождь и снег.
Из мебели почти ничего не осталось — видимо, всё ценное давно продали, а возможно и разворовали. В огромной гостиной стояло только покосившееся пианино с пожелтевшими клавишами, да несколько сломанных стульев.
«Чтобы привести этот дом в порядок, нужны огромные деньги, — понял я, обходя комнаты. — Полы менять, крышу чинить, всю внутреннюю отделку делать заново…»
Единственное, что ещё держалось, — это стены. Толстые кирпичные стены и красивые колонны у парадного входа. Но для восстановления дома этого было явно недостаточно.
С тяжёлым сердцем я вернулся во флигель. На кухне меня ждал приятный сюрприз — кухарка Пелагея готовила ужин, и судя по запахам, ужин предстоял отличный.
— Пелагея, — сказал я, — а что это ты готовишь?
— Да так, барин, — ответила она, раскрасневшись от жара печи. — На радость, что вы приехали, решила угощение устроить. Тельное у меня из щуки получилось, ботвинью сварила. Да ещё утку фаршированную полбой приготовила, с редькой маринованной.
— С маринованной редькой?
— А это я по-особому её делаю, барин. Рецепт у меня секретный. Очень вкусно получается.
Действительно, когда мы сели ужинать, обед как-то выпал из графика, еда оказалась превосходной. Тельное из щуки было нежное и ароматное, ботвинья — освежающей, а утка с полбой просто таяла во рту. Маринованная редька добавляла всему особый пикантный вкус.
— Пелагея, ты золото, — похвалил я кухарку. — Где ты научилась так готовить?
— Да я ещё при покойной барыне, царство ей небесное, училась, — ответила она с гордостью. — Она меня в Москву возила, к какому-то знаменитому повару. Многому у него научилась.
За стол я посадил не только Семёна Ивановича, но и Степана с Вильямом. Это вызвало удивлённые взгляды слуг — видимо, прежний хозяин так не поступал.
— Семён Иванович, — сказал я, наливая всем настойки, — расскажите подробнее о доходах имения.
— Да что рассказывать, Александр Георгиевич, — вздохнул управляющий. — Доходы у нас как я говорил небольшие — чуть больше восьмиста рублей в год. А если еще и лес перестанем рубить, как требует ваш дядя, то и будет и того меньше.
— А расходы?
— А расходы больше доходов, барин. Подати платить надо, дом содержать, людей кормить. Вот и живём в долг.
Я задумался. Доходы будут меньше восьмиста рублей в год. Даже если всю выручку тратить на погашение долгов, потребуется не один десяток лет, чтобы расплатиться. А ведь на что-то жить тоже надо.
«Нет, — решил я, — так дело не пойдёт. Нужно кардинально менять подход к ведению хозяйства. Искать новые источники доходов».
— А что можно изменить? — спросил я. — Как увеличить доходы?
— Не знаю, барин, — развёл руками Семён Иванович. — Земли у нас мало, крестьян тоже. Что с них возьмёшь?
— А что думает наш специалист по сельскому хозяйству? — обратился я к Вильяму.
Тот задумался, жуя утку.
— Нужно посмотреть на всё хозяйство, — сказал он наконец. — Земли, скот, технологии. Может быть, есть возможности, которые не используются.
— Завтра и посмотрим, — решил я.
Ужин затянулся допоздна. Настойки у Пелагеи действительно были отличные — и рябиновая, и смородиновая, и какая-то травяная, очень ароматная. Вильям рассказал о разведении скота в Англии, Семён Иванович — о соседних помещиках.
Наконец пришло время расходиться по комнатам. Я открыл окна в своей спальне — стояло лето, но в комнате было душно. Сразу повеяло прохладой и запахом сосен.
Удивительно, но комаров не было совсем. Видимо, сосны как-то их отпугивали. Это было большим плюсом — летние ночи в средней полосе России обычно превращались в пытку из-за кровососущих насекомых.
Я лёг в постель и стал размышлять о завтрашнем дне. Год — это не так уж много. Но и не так мало, если использовать время правильно.
«Посмотрим, что у нас есть, — думал я, засыпая под шум сосен. — И что можно сделать. Возможно Вильям действительно специалист и может быть от него будет толк. Но надеяться надо только на себя».
Последней моей мыслью перед сном было: «А впрочем, что мне терять? В худшем случае стану чиновником. В лучшем — может быть, удастся спасти имение».
И под убаюкивающий шорох хвои за окном я провалился в сон.
Ку-Ка-Ре-Ку!
Я рывком сел в кровати, сердце колотилось как бешеное. За окном очень раннее утро, но какой-то слишком резвый местный петух уже давал концерт, да такой, что казалось это происходит прямо под моим окном.
И он не один — ему ответили такие же голосистые собратья, создавая просто какофонию звуков какую я никогда не слышал.
— Вот же сволочи пернатые, — пробормотал я, потирая глаза.
А тут ещё и солнце подключилось. Несмотря на столь ранний час, его лучи уже пробивались сквозь занавески и били мне прямо в левый глаз. Спина тоже уже начала гореть от жары.
