— Сэр, — только и выдохнул Вильям, — а она пойдет?
— Ты, я полагаю, согласен взять Марию, внучку Сидора Матвеевича в законные жены?
— Я то согласен, а она? — опять спросил ангийцкий дон Гуан.
— Это не твоя забота, главное твое согласие.
Степан отпросился ночевать к матери и я отправил его с условием,что он зайдет к Сидору и передаст, что Вильям согласен и до утра просьба решить все вопросы со строительной артелью.
В четверг 2 августа я поднялся раньше всех.
Проку от меня на уборке будет конечно ноль, но я решил на такой важный процесс посмотреть собственными глазами и максимально в него вникнуть.
Но неожиданно пришлось задержаться. Сначала, с самым восходом солнца, пришел переговорщик от строителей-артельщиков. Им естественно надо знать моё слово. Мы быстро ударили по рукам и молодой посыльный строителей побежал к своим мужикам.
Не успел я закончить это дело, как пришел Андрей с совершенно сногсшибательным известием. Днями, но точно до окончания отпуска, вор управляющий по каким-то своим наверняка нехорошим делишкам, должен заехать к нашему соседу помещику Торопову.
— Андрей, а каким образом, — я от неожиданности просто развел руками.
— Приятель у меня там есть. Он как-то сказывал, что наш управляющий последнее время часто приезжать стал. Вот я и попросил его весточку прислать.
— Спасибо, Андрей, за службу, весточка интересная.
У меня сразу же пошел мыслительный процесс, как можно этим воспользоваться и каким-то образом прижать ушлого управляющего.
В итоге на поле я попал, когда жатва шла полным ходом.
Действительно на барский клин наверное вышли все кто мог. Несколько десятков баб ловко работали серпами и сразу же вязали снопы, часть мужиков косили «литовками». Приглядевшись я увидел, что это были не простые косы, а «под крюк», с зубьями, чтобы скошенные стебли сразу же сгребать в рядки. Это очень облегчало вязку снопов. Этим тоже занимались мужики.
Мне тут же объяснили, что такие зубья хороши на негустой и не высокой ржи. В этом году она как раз такая. Вильям трудился вместе с мужиками на увязке снопов, а старик Сидор руководил всеми работами.
Поклонившись в пояс, он уважительно поздоровался и довольно сказал:
— Ежели так дело пойдет, то с твоим клином, барин, быстро управимся. Бабы наши не меньше пяти десятин сегодня уберут, мужики в два раза больше, а то и в три. Артельщики сказали, что работы им немного, к вечеру они гумно точно поправят и еще овины посмотрят. Думаю, как раз вечерком можно будет начать снопы на гумно свозить. К ночи в аккурат управимся. Твой бусурман правильно сказал, не дело снопы в поле оставлять.
Старик как-то странно шмыгнул носом.
— Спасибо тебе, барин, что ты велел своему англичанину на девке нашей жениться. Видела его два раза, а дуром орет, хочу за него.
— После уборочной покрестим его в нашу веру и под венец, — подтвердил я принятое решение. — Он согласен.
Дело шло к полудню, когда на поле прискакал незнакомый верховой. Это оказался посыльный приказчик нашего соседа по Калуге — купца Дмитрия Тимофеевича Самохватова.
— Господин купец лично изволит сегодня вечером быть у любезного соседа Александра Георгиевича с визитом, — торжественно объявил приказчик. — Поговорить о делах наших скорбных и так же справиться о здоровье, парижских новостях, а также о том, как хозяйство любезнейшего Александра Георгиевича поживает.
«Вот тебе и на, открытым текстом намекают, да еще и так нагло», — подумал я.
Сразу вспомнилось поведение Аглаи Дмитриевны на вечеринке у Николя — как она ко мне подплывала, глазки строила, декольте демонстрировала. И намёки Николя про выгодную партию.
Всё было ясно как день. Господин купец лично едет смотреть на потенциального зятя. Намерения Аглаи Дмитриевны были прозрачны, а папенька решил лично оценить кандидата.
И мотивы купца тоже понятны. Надоело, видать, Дмитрию Тимофеевичу быть просто богатым человеком — хочется, чтобы внуки его были не простыми людьми, а дворянами. А у меня потомственное дворянство имеется, соответственно, мои потомки будут дворянами. Аглая Дмитриевна подходящего возраста, я подходящего происхождения — что ещё нужно для счастья?
Никакого желания ни то что общаться, на порог такого гостя пускать не хочу. Но нельзя.
Во-первых, Дмитрий Тимофеевич — мой кредитор. Не пускать его на порог — значит создать себе такие финансовые проблемы, что даже думать не хочется.
Во-вторых, он конечно не самый большой купец Калужской губернии, но явно не последний и очень успешный в делах. Такие известия о нем принесла мне сорока на хвосте, когда я был в Калуге.
Мужчина очень дородный — весом больше центнера с большим гаком. Но не физические кондиции главное, а состояние. Он, конечно, не миллионщик, но к этому почётному званию стремится всеми фибрами своей купеческой души.
Таких успешных людей, чье материальное благополучие растет как на дрожжах, в губернии мало, раз-два и обчёлся — можно пересчитать по пальцам одной руки, а возможно на этой руке вообще останется один палец — собственно, Дмитрий Тимофеевич и всё.
Поэтому принимать надо. И принимать достойно.
