— Сидор, — спросил самый старший из тороповских, — это как вы так сумели управиться. У нас только господский приканчивают. А за свои наделы еще и не брались. Душа болит, урожай всего ничего, а зерно вот вот начнет сыпаться.
— А мы, Матвей, благодаря нашему барину с этом годе с хлебушком будем. Александр Георгиевич приказали нам правильно работать и видишь, — Сидор довольно обвел руками убранное поле. — У нас все снопы доходят под крышей. Так что дождей, если пойдут, мы не боимся, наше зерно не пропадет.
Заметив, что я слышу их разговор, мужики смутились и перешли на другую незначительную тему.
Сказать, что я был доволен, значит ничего не сказать. Всего-то оказывается надо было в нужное время сказать нужное слово. Я даже не могу точно вспомнить когда у меня со старостой был разговор о пользе и преимуществах коллективного труда.
А смотри как оно всё обернулось. И главное, что получается, главный молодец — это я.
В великолепней состоянии духа я возвращался в поместье после инспекции убранных полей, своих и крестьянских. В голове роились различные мысли и планы на будущее, которым можно дать только одно наименование — наполеоновские.
К моему удивлению во дворе имения я увидел незнакомую лошадь и из дверей дома тут же вышел офицер и направился ко мне.
Я еще не силен в тонкостях формы одежды служивого сословия империи образца 1840 года. Но то, что это полицейский сообразил.
Поприветствовав меня в положенной уставной форме, он спросил:
— Господин Нестеров Александр Георгиевич, хозяин местного имения?
— Да, с кем имею честь?
— Подпоручик Светлов. Их высоблагородие калужский городской полицеймейстер полковник Чернов Сергей Андреевич, поручили мне передать вам, что они предполагают нанести вам визит во второй половине третьего дня.
— А с чем связано такое внимание господина калужского городского полицеймейстера к моей скромной персоне? — у меня неприятно заныло под ложечкой.
«Неужели это связано с какими-то возникшими проблемами в деле моего негодяя управляющего. Вдруг я ошибся, передав его дядюшке? И теперь господин полицеймейстер мой враг?»
Подпоручик немного снисходительно улыбнулся, похоже прочитав мои мысли.
— Их превосходительству господин губернатор поручили лично знакомиться со всеми дворянами пребывающими в нашу губернию из некоторых стран Европы. Знаете ли, неизвестно какие веяния оказывают на них там влияние, — так, это немного успокаивает.
Я всего лишь один из многих, а возможно и из немногих, к кому просто надо присмотреться. Но судя по всему это еще не все.
— Их высоблагородие слышали много лестных слов о вас от вашего дяди Алексея Васильевича Боровитинова, — офицер как-то странно улыбнулся. — А вчера купец Самохватов так расхваливал вашу кухню, что все господа присутствующие при этом, теперь думают как бы попасть к вам в гости.
При этих словах у меня, как говорится, отлегло. Подпоручик улыбнулся и посоветовал:
— Мой вам совет, Александр Георгиевич, постарайтесь удивить гостей своей кухней.
Среди вещей Сашеньки оставшихся после распродажи была совершенно новая толстая записная книжка. Которая замечательно умещалась во всех карманах моей одежды.
С какой целью он её приобрел мне было не ясно. Но вещь определенно была дорогая и очень хорошая. Замечательная, почти идеальная бумага для нынешнего века, крепкий дорогой переплет, жесткая обложка главной достопримечательностью которой была изящная застежка покрытая позолотой.
Два кармашка для карандашей и какое-то подобие ластика, вероятно каучуковое. По крайней мере свою функцию он хорошо выполняет.
Первые записи в ней появились еще во Франции. А очень активно я стал её заполнять после пересечения границы с Россией.
Записную книжку я достал и пролистал с одной единственной целью: попытаться найти в ней хоть какую полезную информацию об адмистративном устройстве нашего Отечества образца 1840 года. То есть о Российской империи.
Ни какой полезной информации по интересующуму вопросу я не нашел.
Сашенька в этом отношении оказался просто уникумом.
Как можно прожить двадцать лет, получить высшее образование и не иметь элементарных базовых понятий. Все таки он же был, а теперь есть я, потомственный дворянин и не понимал что такое табель о рангах.
Я уже конечно слышал эти мудреные слова, например, от дяди, когда он объяснял мои чиновничьи перспективы. Но руки пока разобраться в этом еще не дошли.
А тут еще меня озадачили господа полицейские.
Из литературы и всяких фильмах я помню почти бранные слова: становой пристав, городовой, городничий. Но все эти названия должностей моей нынешней эпохе пролетали в своё время мимо моего сознания и сейчас я откровенно бывал многим сильно озадачен.
Ну никак они пока еще не вмещались в моей голове. А ведь я услышал, что еще есть капитаны-исправники и это очень даже большие люди. По крайней мере некоторые о них отзываются с каким-то душевным трепетом.
Закончившийся визит полицейского офицера вообще вызвал у меня в шок. Оказывается в полиции есть и армейские звания: полковники и прочие поручики.
