Через пару часов пришел ответ от строительной артели и принес его мне наш сосед Иван Петрович Торопов собственной персоной.
Совет дяди Алексея Васильевича нанести визит соседу, я выполнять не спешил, а вернее сказать вообще не собирался это делать.
Вор и негодяй управляющий племянник его супруги, а не моей. Так что нехорошей субстанцией немного они измазаны, а не я. Предложат раскурить трубку мига, проявлю великодушие. Не предложат, расплачусь быстренько с ними и будем «по-соседски» жить, здороваясь сквозь зубы при неожиданных встречах.
Но Ивана Петровича дядя не даром охактеризовал как порядочного дворянина. Многие мужики строители были тороповскими и он решил их ответ привезти мне лично.
Сашенькины воспоминания опять помогли мне и в пассажирах добротной коляски въехавшей ко мне во двор я безошибочно узнал соседей, супругов Тороповых.
Прежний Александр Георгиевич Нестеров естественно с соседями был знаком, но в силу разницы в возрасте достаточно поверхностно, можно сказать шапочно. Все таки разница почти в двадцать лет, а Ивану Петровичу был уже пятый десяток, существенна. Вернее была существенной.
Теперь обстоятельства изменились. Я не избалованный бестолковый мажор разоряющий свою семью, а полновластный хозяин Сосновки, уже сумевший показать свои зубы, которыми могу легко перекусить чей-нибудь хребет. И это уже оценил мой дядя, сразу же перешедший в общении на имя-отчество вместо презрительного племянничек.
Мне достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что раи между соседями не летают и возможно даже их корабли следуют хоть и в одном напрвлении, но паралелльными курсами.
Жена соседа, Анна Сергеевна, была значительно моложе и не дурна собой, но по всему было видно, что отношения у них достаточно холодные.
Иван Петрович протянул жене руку, но стоило её покинуть коляску, как он отвернулся и поспешил мне навстречу.
— Любезнейший Александр Георгиевич, рад вас видеть в добром здравии. Примите мои запоздалые соболезнования, раньше, вы же понимаете, у меня не было такой возможности, — затараторил он явно испытывая неловкость и не совсем понимая как ему подобает себя вести со мной. — Мы все были потрясены несчастьями свалившимися на вашу семью и какое счастье, что вы сумели выстоять.
«Да уж, — злорадно подумал я, — счастья полные штаны, особенно у вас. Кто его знает, что там племянничек напоет на следствии».
Подробно я с письмами сладкой парочки ознакомиться не успел, но то, что успел прочитать было такой картиной маслом. В мои прежние советские времена за такие проделки люди шли по расстрельным статьям по совокупности украденного. Двадцать тысяч, которые господин Макаров состриг с простодушных хозяев Сосновки, это сущие семечки.
И если Тороповы каким-то боком в этом деле повязаны, то им можно очень сильно «завидовать». Не каждому такое «счастье» в жизни выпадает.
Они видимо жили в мире и согласии, так как неуловимо чем-то были похожи друг на друга.
В этот момент к нам подошла Анна Сергеевна и присоединилась к соболезнованиям супруга, при этом кокетливо стрельнула в меня своими глазками. У нас с ней разница меньше десяти лет, а сейчас я выгляжу старше своих календарных лет этого века и по моему мнению молодой мужчина достаточно интересный.
Недостаточно уместные в данной ситуации заигрывания своей жены, Иван Петрович или не заметил, а возможно просто и про игнорировал. Тем более, что их уместность вопрос вообще-то спорный, возможно наоборот. Все таки Семен Иванович её племянник.
— Наслышан о ваших успехах о предстоящем визите к вам его высоблагородия полковника Чернова. Мы имеем честь быть с ним знакомы не только официально. Поэтому счел своим долгом помочь вам с организацией приема.
— Да, да, Александр Георгиевич, Сергей Андреевич птица высокого полета и его визит честь для любого дворянина нашей губернии. Он не просто так стал полицеймейстером Калуги. Скорее всего Государь вскорости предложит ему более важный пост уже в Петербурге.
«Её моё, мне только не хватает встрять в какие-нибудь высокие сферы. Вот уж точно со свиным рылом с калашный ряд, — с какой-то тоской подумалось мне. — Как бы эта сука управляющий не подвел меня под монастырь. Эти птицы высокого полета люди не предсказуемые, могут быть и очень благодарными, а могут и сделать так, что прикопают тебя под сосенкой в твоем же бору».
Супруги обменялись короткими взглядами, которые я как-то сумел перехватить и ситуация мне стала понятна. Передо будто положили исписанный лист бумаги на котором понятным русским языком изложили весь расклад.
Кандидат в царские любимцы полковник Чернов едет ко мне не мои разносолы пробовать, а как раз решить окончательно, что со мной делать: прикапывать под сосенкой или даровать мне жизнь. С Тороповыми он все вопросы уже перетер и наверняка они «случайно» тоже заглянут на огонек.
