У меня перед ответственными мероприятиями часто с утра не бывает аппетита, зато потом наступает форменный жор. Когда и почему так происходит мне не ведомо, но сегодня было именно так.
Тем более, что Серафим уже пришел с первыми результатами разведки.
Даша Новосёлова не даром считается любимицей деда, большака этой семьи. Она попросила зарезать свинью, свинина предыдущего забоя закончилась, и дед тут же взял под козырек.
Тем более, что это была одна из немногих семей деревне, где мясо не переводится даже летом.
Приказ начальства — закон для подчиненных. И отказать Серафиму Новоселовы конечно не посмели. Грудинка у них была по мнению моего заготовителя именно такой как требовалась. Поэтому он сразу пришел ко мне.
Позавтракав, я вышел к нему.
— Барин, у Новосёловых есть свежая грудка, такая как вы говорили. Вчера свинью забили, Дашка попросила.
— Ну что же пойдем посмотрим.
Новосёловская грудка мне очень понравилась. Она на первый взгляд была почти идеальной, мясо и жир почти пополам и вес наверное не меньше четырех килограмм.
Новоселовский большак свой товар показывал лично и похоже не расстроен, что барину потребовалось для чего-то его грудинка.
Человек он уважаемый и возраст вполне подходящий, поэтому я решил к нему обращаться пусть и на ты, но по имени отчеству.
— Тимофей Ильич, продашь мне свою грудинку, уж очень она мне приглянулась?
Старик довольно усмехнулся в своё шикарное мужское совершенно седое украшение и собрав в кулак бороду ответил:
— От чего же, барин, не продать, продам конечно. Деньга она лишняя никогда не бывает. А грудинки, если кому захочется, я найду где взять. Вон, — старик махнул в сторону хлева, — там есть кого резать хоть завтра.
— Хорошо, скажи своим пусть взвесят, я сразу же заберу, — в сарае где висело мясо, которое было развешено чтобы правильно дозревало, я сразу же приметил безмен и более современные коромысловые весы с рядком различных гирь, на которых четко были видны клейма.
— Как скажешь, барин.
— По десять копеек фунт пойдет? — в Калуге, со слов Степана, в мясных рядах свинину продавали по цене десяти фунтов и это только когда летом относительный дефицит и очень, очень отборное мясо.
— Пойдет, барин, кто же откажется от такой цены. Тут, — старик прищурился, — одиннадцать фунтов будет не меньше, а то и все двенадцать. Дашка, — позвал он любимицу, которая крутилась где-то рядом.
— Что, дедуня? — как из под земли выскочила девица.
— Наладь-ка быстро весы. Барину надо грудинку взвесить.
Пока Дарья налаживала весы, её дед пару раз попробовал кусок на вес и внимательно посмотрел на срез.
— Серафим сказал, что в самый раз будет грудинка, где мясо тянет на половину. Вот тут, барин так и будет.
Намеченная для меня свиная грудинка действительно потянула почти ровно на двенадцать фунтов.
— Рубль семнадцать, барин, — быстро в уме посчитал старик.
— Тебе как живыми деньгами или списать с оброка?
Старик похлопал себя по карманам добротной кожаной куртки с большими накладными карманами. Здесь в!9 веке такую деталь гардероба я вижу впервые.
— Так это, барин, все равно что из одного кармана в другой переложить. Лучше с оброка списать. Это как ни как будет больше трети с одной души.
Старик похлопал себя по карманам добротной кожаной куртки с большими накладными карманами. Здесь в 19 веке такую деталь гардероба я вижу впервые.
— Так это, барин, все равно что из одного кармана в другой переложить. Лучше с оброка списать. Это как ни как больше половины с одной души будет.
Я позвал Серафима, который на пару с Андреем ожидал моего вердикта.
— Заверни мясо в ткань, — для этого Пелагея специально дала большой чистый холст, — и иди. Отдашь Пелагеи и жди меня.
Я собирался еще побеседовать с хозяином и самое главное посмотреть его хозяйство.
— Покажи–ка мне, Тимофей Ильич, своё хозяйство.
Хозяева правильно оценили ситуацию и попридержали своих животных дома. А возможно, что их Серафим надоумил во время своего первого раннего визита. Для меня это совершенно без разницы. Главное, что показали то, что мне хотелось увидеть.
Меня впечатлили только свиньи. Я ни как не ожидал увидеть таких крупных и упитанных животных.
Заметив моё удивление старик Новосёлов довольно объяснил.
— У нас некоторые дураки Степаниду колдуньей зовут. А моя баба с Васькиной женой родня. Вот она и рассказала некоторые её секреты. Васька сделал мне хорошую крупорушку. Только крутить её надо вдвоем, но мужиков у нас пока, слава богу, хватает, — старик откинул полог и показал свою кормокухню.
Подождав пару минут, пока я все рассмотрел, он продолжил.
— Из избы приносим кипяток и запариваем помол, как Степанида делает. Вот мои свиньи и растут хорошо. А еще я, барин, такую штуку приметил. Ежели запаренного даешь больше, то и мяса больше получается. А на траве, тыкве да картохах сало больше.
— Ишь-ты, молодец какой, углядел секрет. А другим говорил?
— А кому тут говорить? — старик развел руками. — Степаниде сказал, а другим без пользы. Может быть только Сидору еще надо сказать. Ведь для этого, барин, зерна должно быть достаточно.
