— Знамо дело, барин. От плохого хряка хорошего приплода не жди. Какая бы там у тебя свиноматка не была. Хряк это полдела, — старик Новосёлов явно был доволен беседой с барином.
Мне даже показалось, что он немного распрямился.
— Не буду тебя, Тимофей Ильич, учить, ты в этом деле, как я погляжу, специалист хороший, — не знаю в ходу ли сейчас слова племя, продуктивность и специалист, но мой собеседник похоже меня отлично понял.
— Все сделаю, барин, в самом лучшем виде. Только лучше свиноматок штуки четыре взять, если два хрячка брать.
— Так ты меня разоришь своей племенной скотиной, — засмеялся я. — Ладно потом, ближе к делу решим. Ты мне вот еще что скажи. Степаниду говоришь колдуньей некоторые кличут, а тебя колдуном не зовут.
Тимофей Ильич весело засмеялся.
— Кликали, барин, её колдуньей. Да сейчас язычки прикусили. У Василия знаешь кулаки какие, да и кузнец он от бога. У нас во всей округи таких больше нет, бают даже калужским с ним тягаться тяжко. А у колдуна очередь на сапоги, вдруг обидится, что тогда?
«А что тогда? — подумал я. — Босиком ходить придется».
— Ведь зубоскалить и поганый язык распускать можно только когда сдачи не получают. Вот Серафима с его Настеной обижали когда они сиротствовали с одной бабкой на двоих, а как года два в силу вошел, так языки прижали. А Сидору, старосте, еще недавно некоторые остряки могли в лицо шуточки отпускать. А как Манька с пацанов на мужиков перешла, так теперь все боятся.
— А что она и с мужиками может подраться? — поразился я.
— Она за деда на кого угодно бросится. Зимой как-то вилы схватила и на управляющего пошла. Он потом их избу стороной обходил. Если что надо было через соседей передавал.
От Новосёловых я ходил под большим впечатлением от разговора с их большаком.
Похоже основу моего будущего племенного хозяйства составят местные породы: новоселовские свиньи и точно телочки от Степаниды.
«Самая продуктивная корова у неё скорее всего стельная, надо на эту тему срочно переговорить», — подумал я, когда вернулся к себе.
Настроение у меня было отличное, еще бы такой удачи от похода в деревню я ни как не ожидал. Конечно я понимал, что возможно это просто какое-то невероятное везение. И на тебе суперсвиньи в деревне, да еще в семье каких-то крутых сапожников, и суперкорова, опять же в довесок к кузнецу золотые руки.
Хотя если хорошо подумать, то ничего тут странного нет и все очень закономерно.
В каждой деревне и каждом селе всегда были, есть и будут хотя бы процента два-три тех, кто живет лучше других своим честным трудом и умом.
Когда начальство, а сейчас баре, просто твари, этих людей не видно. Они в силу своего ума маскируются так, что никакая спецслужба их не разоблачит.
А когда начальник или как сейчас барин, умница и человек, то эти люди сразу же раскрываются.
Так что все правильно и иначе быть не может.
Просто вы, Александр Георгиевич, молодец. Народ он в корень зрит и уже оценил вас. Так что так держать, нос не задирать и помнить, что в обличие дворянина и барина образца 1840 года простой русский работяга более позднего разлива.
В своих восторгах от беседы со стариком Новоселовым, я забыл попросить его продать мне свиные щечки и другие нужные мне детали свиньи, необходимые для других экспериментов.
«Не беда, — подумал я. — Сейчас пообедаю и займусь обучением будущих беконоведов. Проконтролирую будущего Вильгельма, пригляжусь к его суженой, что в ней такого, что мужиков умудряется гонять. А вечерком прогуляюсь и зайду к Степаниде и еще раз к Новосёловым. Попрошу зарезать еще одну свинью и договорюсь купить у него свиные щеки и все остальное».
Вернувшись в усадьбу, я обошел все хозяйственные постройки и своим опытным строительным взглядом оценил их состояние. Порадовало только что, что ни где не увидел дырявых крыш. Все крыши были крыты так называемым гонтом.
Настоящий гонт я видел в реальной жизни однажды, когда мои работяги строили распальцеванный коттеджный поселок в Подмосковье.
Проблем там у нас не было. Из-за бугра привозили деревянные дома, сделанные в Европе на заводе, затем аккуратно разобранные, упакованные и за большие деньги привезенные к нам.
Мы их собирали согласно инструкции, и получали за каждый дом неплохие живые деньги.
Но был один дом, где хозяину оказалась нужна деревянная крыша, крытая этим самым гонтом.
Ей занимались какие-то специально обученные люди и взяли они за крышу наверное больше, чем мы за два стандартных дома.
Мне это стало интересно и я поинтересовался что это такое. И вот теперь я вижу крыши усадьбы, крытые этим самым гонтом.
В экскурсии по усадьбе меня сопровождал наш дворни к и истопник Федор. Он Нестеровым начал служить чуть ли не с десяти лет и помнил то, что другими уже забылось.
— Федор, а ты помнишь в каком году эти крыши перекрывали? — спросил я, будучи уверенным в положительном и подробном ответе.
