Обычные выражения соболезнования от лорда Саммерса (странно, ведь он был в Даунтоне на погребении), леди Фаулз и ее дочери леди Элизабет Фаулз… миссис и мисс Левинсон…
Похоже, визитки валялись под столом со дня смерти графа Грэнтэма. Мистер Бишоп такого не допустил бы.
Роберт решил не выговаривать, а карточки забрал с собой в кабинет.
Бегло просмотрел принесенные из банка бумаги, некоторое время сидел задумавшись. Ясно только одно: у отца была некая тайна, требовавшая больших средств. С мистером Смитом его могло связывать что угодно, хорошо, если мистер Уайльд прояснит ситуацию, пока же остается только ждать и разбираться с арендаторами.
На глаза снова попала визитка миссис и мисс Левинсон. Он так и не извинился перед американкой, но теперь это делать было бы нелепо. Во время траурных мероприятий ему было вовсе не до беседы с леди Маргарет, возможно, теперь стоит встретиться и попросить извиниться за него. Роберт терпеть не мог оставлять подобные вопросы нерешенными, это неприлично для джентльмена.
Поймал себя на мысли, что даже не помнит, в чем дело. Он что-то сказал на балу, что не предназначалось для ушей этой американки, а та услышала. Так нечего подслушивать, а если это случилось, следует сделать вид, что оглохла, а не демонстрировать свое знание французского.
Вот чем отличаются английские леди от американских мисс – умением держать себя в руках и сглаживать неприятные ситуации. Нет, этой мисс Левинсон никогда не стать английской леди, воспитание не то.
Интересно, нашла ли она себе мужа, ведь ее привезли на Сезон явно с такой целью.
Томас доложил, что обед подан в комнате для завтрака. Почему не сам дворецкий, обижен или вовсе покинул Грэнтэмхаус?
Сама мисс Кора Левинсон, которой Роберт категорически отказывал в способности стать настоящей леди, в это время возвращалась к привычной жизни по другую сторону океана.
После долгого пребывания в Европе, Лондонского Сезона, пусть и не выстраданного в полной мере, недельного путешествия через Атлантику они с Мартой Левинсон были просто счастливы ступить на твердую землю и увидеть милых сердцу людей, суматоху Пятой авеню, привычные вещи…
– Как же хорошо оказаться дома!
Кора воскликнула это от души, и ей все равно, как отреагируют старший брат и младшая сестра. Впрочем, их реакция была вполне предсказуемой.
Гарольд ухмыльнулся, словно знал о сестре что-то не слишком хорошее, а сестрица критически оглядела Кору, даже передернув плечами и скривившись:
– Это что?!
В Европе в тот год отказались от столь привычных турнюров. Конечно, турнюр создавал элегантнейший силуэт и дамам очень нравился, но столь же быстро, как полюбили, от него отказались. Более неудобными были только кринолины, но прошли те времена, когда дамы были готовы падать в обморок от усталости из-за невозможности сесть, только чтобы их юбки, насаженные на широкие каркасы, красиво колыхались при ходьбе.
Турнюр позволял садиться, его каркас делали небольшим и не всегда жестким, но пристраиваться на стул приходилось боком и с оглядкой, чтобы не помять роскошные банты и оборки сзади на платье. Промучившись с десяток лет, дамы все же отказались от элегантного силуэта – победил здравый смысл.
Конечно, в Америке знали об изменениях в моде, у многих дам имелись новые платья, наряды без турнюров можно встретить не только на приемах, но и на улице, но чтобы Кора оказалась в числе самых модных и решительных… Нет, этого Ава стерпеть не могла!
Она и без того страдала из-за невозможности выглядеть настоящей дамой – возраст не позволял. Мечтала пройтись в платье с турнюром, демонстрируя прекрасную осанку и великолепный трен, даже сотни раз репетировала, и вот тебе… Все отменили, теперь попробуй выглядеть элегантно!
Новый дамский силуэт, совершенно не понравившийся Аве, ассоциировался с образом Коры, которой она страшно завидовала. Кора не виновата в невезении сестры, но разве это честно? Когда миссис Левинсон собралась в Европу с дочерьми, четырнадцатилетняя Ава, мечтавшая очаровать Старый Свет, несмотря на свой возраст, заболела ветрянкой и вся покрылась красными точками! Конечно, по мнению несчастной больной, могли бы подождать, но Марта так боялась заразиться от дочери, что предпочла отправиться без нее.
Ничего страшного не произошло, время Авы еще придет, но обида у юной мисс Левинсон осталась. Эта обида делилась пополам – на весь белый свет и Кору. Пожалуй, даже Кору и остальной белый свет, включая плохую погоду, если таковая случалась.
– Почему ты вернулась, замуж не взяли?
Еще полгода назад Кора непременно огрызнулась бы на эту вредину, но сейчас… Она вдруг живо представила реакцию леди Маргарет на подобное замечание, от кого бы то ни исходило. Спина сама собой выпрямилась, а головка вскинулась. Губы тронула легкая улыбка сожаления.
– Я тоже рада тебя видеть, Ава. Позже расскажу о королевском приеме, а сейчас, извини, нужно привести себя в порядок.
На несколько мгновений Ава осталась с открытым ртом, не в силах поверить, что перед ней Кора, потом фыркнула:
– Ах, какие мы стали важные!.. Неудачница.
