Любая роскошь в этом мире существует ради того, чтобы ее выставлять, чтобы на нее смотрели. Кому нужны сундуки с золотом и бриллиантами, если их никто не видит и нет возможности похвастать? Миссис Каролина Астор умела выставлять свое богатство на всеобщее обозрение. Нет, конечно, «всеобщее» означало тот самый узкий круг – не более четырех сотен тех, кто удостоился быть допущенным в особняк Асторов.
Это было время, когда соревнование в расточительстве между самыми богатыми семьями Америки, в первую очередь между двумя законодательницами моды и светского лоска – леди Каролиной Астор и миссис Алвой Вандербильт, – стремительно набирало обороты. «Выскочка из Алабамы» молодая Алва Вандербильт буквально из-под носа уводила у стареющей леди Астор членов ее круга, ее идеи, ее неоспоримое еще вчера главенство во всем.
Два одинаковых особняка были выстроены для братьев Асторов – Джона Джекоба и Уильяма Уолдорфа – рядом, снаружи они похожи, но как разнились внутри! У уже покойного Джона Джекоба особняк больше похож на музей с огромной коллекцией картин, прекрасной мебелью и предметами антиквариата, у Уильяма Уолдорфа бал правила роскошь во всех ее проявлениях, там не до коллекций, главное, чтобы дорого, безумно дорого, как можно дороже. Хозяйка второго особняка леди Астор словно вознамерилась скупить все дорогие вещи в Европе и обставить свои знаменитые обеды и приемы как можно дороже.
Даже скромный обед в узком кругу означал наличие слуг в бархатных ливреях, разносящих блюда на золотых тарелках, самые дорогие блюда французской кухни, даже если никто не рискнет их пробовать, множество орхидей в столовой, поскольку это дорогие цветы и прочее, прочее, прочее…
Будучи представленным хозяйке, Роберт ответил на несколько въедливых вопросов строгой стареющей дамы, выслушал наставление о пользе семейной жизни, согласился с ней и был отправлен на свое место подле одной из девиц. Леди Астор не стала сажать заморского гостя рядом с собой, но устроила так, чтобы его было хорошо видно и слышно. Сидящая рядом с Робертом девушка оказалась ее внучатой племянницей мисс Дженни Астор, за которой разбогатевший отец давал прекрасное приданое – полтора миллиона долларов. Конечно, это совсем немного по сравнению с тем, что леди Астор тратила ежегодно на свои балы и приемы, но для Роберта огромная сумма.
Девушка была милой, юной (ей бы еще пару Сезонов потанцевать, какое уж тут замужество!) и не очень развитой. Во всяком случае, она не блистала ни образованием, ни умом, но хотя бы не хихикала, как другая родственница, сидевшая чуть подальше и старательно строившая глазки графу Грэнтэму. Роберт решил, что Дженни Астор предпочтительней… Конечно, если придется выбирать между ней и вон той другой…
Уже заданные вопросы о поместье, родословной и его положении, леди Астор (кстати, Роберта удивляло, почему она именует себя леди) повторила в новой интерпретации и довольно громко, чтобы избранные присутствующие, сидевшие на почетных местах, могли услышать ответы. На него и леди Маргарет и без того бросали любопытные взгляды, а ответ о древности рода, титуле и поместье и вовсе вызвал прилив интереса и добавил блеска глазам дам.
Обед был немыслимо скучным, леди Астор привычно довлела над всеми, любой обмен мнениями начинался с ее вопроса и заканчивался ее же резюме. Если тот, к кому обратилась некоронованная королева Нью-Йорка, отвечал невпопад или не то, что желала бы слышать королева, следовала отповедь, после чего надлежало извиниться и дать понять, что ошибку в суждении осознал, иначе больше не позовут.
Кухня была хороша, все же у леди Астор великолепный и очень дорогой французский повар, стол накрыт отменно – постарался ее церемониймейстер мистер Мак-Алистер, обучавшийся при королевских дворах Европы, разодетые лакеи вышколены, фарфор настолько тонок, что казался излишне хрупким… Но это не мешало скуке. В ожидании очередного вопроса хозяйки дома гости сидели, уткнувшись в свои тарелки, боясь пропустить монаршее к ним обращение или не понять его. Это страшно нервировало и не позволяло общаться между собой даже вполголоса.
Роберту удалось немного поговорить с Дженни Астор, он оценил выбор леди Паже, поскольку девушка оказалась вовсе не глупа, просто слишком боялась не угодить двоюродной бабушке. И все же…
Прощаясь с юной наследницей полутора миллионов и выражая надежду увидеть ее на предстоящем последнем в этом Сезоне балу у ее бабушки, Роберт мысленно вздохнул: а может, леди Маргарет права и будущую супругу вот так и нужно выбирать – хорошенькую, неглупую, но не слишком образованную, не научные же беседы с ней вести? И все же он никак не мог представить мисс Дженни Астор в качестве хозяйки Даунтона и понимал, что меньше всего такой женитьбе будет рада леди Вайолет. А какой будет? Какую невестку примет его мать? При этой мысли пришлось вздохнуть еще раз – никакую.
