— Я вас ни на минуту не забывал. Этот Ципкин вам не пара. Казалось бы, взрослый человек, но, как бы сказать, психология мальчишки. Как был студентиком, так и остался. Учиться! Да он ни на что не способен. Свою жизнь разрушил и вашу разрушит, Боже упаси. Зря он развелся.
— Я его не заставляла, Борис Давыдович. Я и сама разведенная.
— Он правда отец вашей дочки? Видел ее, она за няней выбежала. Красавица!
— Правда.
— Да, как все запутано! Но только… Америка — это не то. Посмотрите, кто туда едет. Богатые — больше в Европу, а не в Нью-Йорк. Детей в Англию отправляют. А Нью-Йорк — что там делать? Передники шить?
— Он в Калифорнию хочет.
— Ну, можно и в Калифорнию. Знаете что, Клара Даниловна? А давайте-ка отужинаем вместе. На санях прокатимся.
— Поужинайте у меня.
— У вас дома на санях не покатаешься.
— Вы неисправимы. Погодите, взгляну, как там Фелюша. И свет надо зажечь. Смотрите, опять снег пошел.
Клара поднялась. Миркин тоже встал и вдруг заключил ее в объятия и поцеловал в губы. От него сильно пахло табаком. Кларе стало противно.
— Борис Давыдович, прекратите!
— А что такого? Не бойтесь, на его долю тоже останется… Надо наслаждаться жизнью, Клара Даниловна. Нам все по плечу. Деньги для меня роли не играют. Вся Европа у наших ног! Весь мир!
— У вас жена!
— Знали бы вы мою жену. Ксантиппа! Мы с ней никогда друг друга не понимали. Что ни делает, все мне назло. У нее адвокатов целая банда. Настраивают ее против меня, мерзавцы. Лишь бы из меня деньги тянуть. Как только я вас в первый раз увидел, Клара Даниловна, тогда, в берлинском экспрессе, сразу подумал: вот он, мой ангел…
— Вы всем женщинам это говорите.
— Отнюдь нет! Вы меня обижаете. Я стар телом, но молод душой. Эх, молодость, молодость. Вот были времена! Поедемте за границу, Клара Даниловна! Вы, голубушка, большего достойны. Поверьте, я очень несчастен, хоть и немалого добился. Никто меня не понимает. Мне друг нужен, близкий человек, кому можно сердце раскрыть. А все эти дамочки — это так, пустое…
На последнем слове Миркин задержал дыхание. Он опять обнял Клару и прижал к толстому животу, так крепко, что ей стало больно. Даже китовый ус в корсете хрустнул. Она мягко, чтобы не обидеть Миркина, попыталась высвободиться.
— Борис Давыдович, пожалуйста, не надо. Вы меня задушите.
— А? Ну, извините, извините. Не подумайте плохого… И рад бы вас забыть, да не могу. Ваш образ всегда у меня перед глазами, хоть в поезде, хоть где. Эх, вот бы еще несколько счастливых лет… Семь лет изобилия, как говорится…
— А потом?
— Я вас всем обеспечу, ни в чем нуждаться не будете!
— Меня уже обеспечивали, было дело.
— Я человек небедный, а денег мне с собой в могилу не брать. От детей благородства не жду, они на ее стороне. Войдите в мое положение, поймите, как я одинок…
Его голос задрожал. Борис отпустил Клару, закашлялся и достал платок. Вдруг за окном загорелся фонарь. Белый луч, отразившись от снега, осветил комнату. В слепом глазу Миркина сверкнуло что-то похожее на испуг.
— Извините!..
Клара мало разговаривала с Луизой, потому что плохо знала французский, а Луиза так и не научилась хорошо говорить по-польски. Да и вообще Кларе трудно было понять эту старую деву. У Луизы давно не было никого, кроме чужих детей, которым она верна собачьей верностью. Часами сидит и смотрит в окно, как кошка. О чем она думает? О мужчинах? О том, что старость не за горами? Луиза привезла из Франции поваренную книгу и сонник, двадцать лет это ее единственное чтение. И все-таки иногда Луиза скажет что-нибудь такое, что сразу становится видно: жив в ней еще французский дух. Клара попросила у нее совета. Луиза знает, что Клара любит Александра, но от этого Миркина просто так не отделаешься. Согласен ее содержать, приглашает в увеселительную поездку по Европе. Он и Луизу с Фелюшей готов взять. Итак, что Кларе делать? Как бы Луиза поступила на ее месте? Пусть скажет откровенно. В черных глазах Луизы вспыхнул огонек.
— Мадам, я бы поехала, если бы меня позвал месье Миркин!
— Даже если бы другого любила?
— Другой ничего не узнает. Месье Сипки́н в Америке. Поездка останется в секрете. Месье Миркин богат, месье Сипкин est très charmant[127], но беден, как церковная мышь. Можно сделать так: его письма Саша будет пересылать мадам в Европу. Мадам будет отвечать Саше, он будет наклеивать русские марки и отправлять в Америку. Как месье Сипкин узнает, где мадам?
