Взгляд Зака упал на очередные две таблетки, появившиеся на его тумбочке. Казалось, их регулярно приносят сюда крошечные невидимые слуги Митчема. Зак выдвинул ящик тумбочки и выбросил таблетки.
В это мгновение Зака пронзил настолько острый, настолько взрывной гнев, что он вскочил с кровати и тут же оказался за дверью. Зак быстро спустился по широкой лестнице и поспешил по направлению к звукам.
Он словно не сам шел, а пространство его заглатывало. Он решительно продвигался дальше, пока не остановился у открытой двери. Здесь Зак стал слушать, не обратив внимания на проходившего мимо слугу, который с любопытством посмотрел на него, заходя с подносом в руке в зал.
Там, внутри, кто-то произносил речь. Зак успел заметить дядю, наблюдавшего за тем, как один из его приближенных представляет гостям новинку компании.
– …этот революционный продукт будет готов к выходу на рынок уже в начале следующего года, – заключил тот.
В комнате раздались бурные аплодисменты, предназначавшиеся, собственно, Митчему. Он заулыбался и стал картинно отмахиваться, показывая, что он слишком скромен, чтобы принять эти восторги. Зак фыркнул.
– С вашей помощью мы спасем бесчисленное количество жизней, – вскинул бокалом шампанского, словно победным клинком, сияющий Митчем.
Еще больше аплодисментов. Еще более звонких. Зак вошел и направился к дяде, тоже громко хлопая в ладоши. Присутствующие, заметив его, смотрели выжидающе, как будто он был частью презентации – еще одна танцующая обезьяна. Зак немного споткнулся и рассердился на себя за это. У сидевшего поблизости господина в костюме он выхватил бокал с шампанским и поднес его дяде. Во взгляде Митчема читались обещания смерти и забвения.
– Поприветствуем же Митчема Уэйкфилда, – взревел Зак, – спасителя человеков!
Смущенные аплодисменты раздались там и сям.
– О да! – вскричал Зак, с энтузиазмом пожимая дядину руку, словно один из тех известных пасторов мегацерквей.
Пролив часть шампанского, он осушил бокал и легким движением руки небрежно швырнул его в стену.
Раздался общий вздох, а затем зал умолк. Кто-то нервно рассмеялся. У Митчема дернулась щека от чего-то наиболее похожего на страх из всего, что Заку доводилось – к своему удовольствию – у него наблюдать.
– Не вкладывайте деньги в компанию этого человека, – громогласно заявил Зак, – если сколько-нибудь цените человеческую жизнь!
Он почувствовал, как крепкие руки сомкнулись на нем и потащили вон из зала.
– Если в вас есть хоть немного человечности… – продолжил было он, но не смог закончить свое последнее обвинение; Зак почувствовал, что слова застряли у него в горле, как сухое печенье: он не мог ни выплюнуть их, ни проглотить, встретившись глазами с директором Вилдвуда. С суровым выражением лица тот сидел за длинным столом. Он перевел взгляд на Митчема.
Охранник резко выставил Зака за дверь, где парень вывернулся из его объятий и убежал.
Несмотря на то что физически его удалили, Зак испытывал гордость: он сумел шокировать Митчема, и это единственное имело значение. Но какого черта делал директор на званом ужине его дяди?
Митчем, вероятно, уже превратил всю эту катавасию в шутку. Рассказывает коллегам слезливую историю неуравновешенного племянника-сироты. Зак знал, что сегодня вечером его накажут за дерзкое поведение, но удовольствие того стоило. Он резко остановился, натолкнувшись взглядом на картину Ники.
Зак уставился на полотно. «Война» в оттенках серого и бежевого изрезана сырыми красными прожилками смерти. Ему не верилось, что Вилдвуд планировал похитить не творческую одаренность Ники, а ее фотографическую память.
Живопись словно немного расплывалась у него перед глазами. Зак моргнул и тряхнул головой. Тяжело. Ему нужен отдых. Он повернулся и оперся спиной о стену. Понюхал воздух, пытаясь ощутить запах красок, почувствовать какое-то ее присутствие. Он снова ощутил слабость и головокружение. Позволил своим коленям ослабнуть и, скользя спиной по стене, опустился на пол.
Зак услышал шаги и поднял голову. Над ним возвышалась женская фигура. Даме с добрым пухлым лицом и заостренным носом было за сорок. Коричневое платье до пола, а на плечах – накидка из лисьего меха. Очевидно, одна из гостей на ужине Митчема.
– Ты в порядке, дружок? – протянула она с южным выговором.
Зак подтянул под себя ногу. Он не ожидал, что кто-нибудь последует за ним из зала. Женщина повернулась и сползла по стене в точности как он минуту назад. Жемчужное ожерелье тихонько тарахтело, цепляясь за обои.
Зак был ошеломлен. Такого поведения не ожидаешь от одного из гостей Митчема. Она протянула ему украшенную бриллиантами руку.
– Лиза. «Рейтер Медисинал».
Она говорила с отчетливым техасским акцентом. Зак знал, что в промышленных кругах, где вращается Митчем, принято представляться, называя свою компанию. Он пожал даме руку.
– Зак, без большой фармкомпании при этом имени.
– Счастливчик, – заговорщическим тоном прошептала женщина.
Помолчав, она продолжила.
– Так что это было? – и острым подбородком указала она в направлении столовой.
