Ника уже собиралась дать ему тычка под ребра, чтоб не нарывался на неприятности, но прежде, чем она успела это сделать, Квинн успел еще раз ткнуть медведя пикой:
– Интрижка в придорожном туалете?
Чед резко обернулся, оказавшись лицом к лицу с Квинном. Парень немного отшатнулся от громады противника.
– Что, если так и было? – гаркнул Чед; Квинн почувствовал на лице его горячий пивной дух. – Что бы ты тогда сказал, умник?
Глаза Квинна сверкнули озорством.
– Я бы сказал, не отдавай ему свое сердце.
Чед обхватил ладонью шею Квинна, и рывком прижал его к фургону. Ника готова была бы напрыгнуть на Чеда, в лучших традициях паукообразной обезьяны, если бы он не выхватил пистолет и не приставил его к виску парня.
– Он продал мне нечто красивое и блестящее, если тебе нужно знать, – процедил Чед, вдавливая холодный металл Квинну в кожу на виске.
К чести Квинна, он не дрожал, хотя и попридержал свою наглость.
– Просто чтобы между нами все было ясно, – рычал Чед. – Я не твой друг, не твой опекун и не одноклассник. Не донимай меня замечаниями и вопросами насчет моих дел и жизненного выбора. Это ясно?
Наступило жуткое мгновение тишины, от которой Ника вздрогнула. Наконец Квинн кивнул. Чед отбросил его в сторону.
– Мне надоели твои выходки, пацан. Встань еще раз у меня на пути, и ты об этом пожалеешь.
Квинн обиженно потер шею, когда Чед забрался на водительское сиденье.
Он пробормотал что-то невнятное, как только дверь захлопнулась.
– Что это значит? – уставилась на него Ника.
Квинн колебался.
– Ну… это не очень приличное ругательство на гаэльском.
Он посмотрел на нее полными озорства синими глазами и, несмотря на то что минуту назад возле его головы был пистолет, дерзко ухмыльнулся.
Полтора часа спустя они прибыли к простому, бежевого цвета дому на окраине Санта-Барбары, окруженному щедрым, хотя и недостаточно ухоженным газоном. Путь к входной двери был усеян увядшими от жары, склонившимися цветами. Сидя в раскаленном душном салоне фургона, группа пыталась разработать план. Квинн скептически посмотрел на дом.
– Так мы что, просто будем ездить по стране и стучать во все двери, перечисленные в этой книжонке?
Интеграл покачал головой.
– Наша задача – обнаружить закономерность между тем, что мы находим. Есть какая-то причина, по которой директор записал и закодировал эти адреса и сохранил их. Нам просто нужно установить алгоритм.
– Ты так уверен, что у него была причина? – возразил Квинн.
– Такие люди, как он, ничего не делают без причины, – веско заявил Интеграл.
– Какова наша история? – вмешалась Эмбер.
– Как насчет опроса выпускников, который поможет подобраться к некоторым важным вопросам? – предложила Ника.
– Я пойду с вами, – крякнул Чед. – Прослежу, чтоб вы не спалились.
Через несколько секунд Ника постучала в дверь. Им открыла блондинка лет сорока. Она устало посмотрела на них. В ее облике было что-то знакомое, что не давало Нике покоя. Однако она сказала себе, что со своей фотографической памятью вспомнила бы любую женщину, с которой когда-либо встречалась.
– Чем я могу вам помочь? Если речь идет о проекте районного сквера, то мы уже сказали другим студентам, что в этом году не можем позволить себе пожертвований, – проговорила она немного печально.
Квинн шагнул вперед.
– Здравствуйте, нам было бы интересно, если бы мы могли поговорить с вами о Вилдвудской академии. Мы проводим опрос на эту тему.
Его ирландский акцент и обаяние немного сгладили бессмысленность этой жалкой выдумки. В первый момент Нике показалось, что хозяйка дома сейчас скажет им попросту, что ничего не знает о Вилдвуде. Но затем рука женщины сжала дверь так сильно, что костяшки пальцев побелели.
– Я… не хочу говорить о Вилдвудской академии, – вежливо сказала она.
Интеграл, внимательно наблюдая за ней, несколько раз нервно моргнул, как он делал, решая сложные задачи.
– Вы мама Элоизы, – сказал он.
Элоиза была их одноклассницей в Вилдвуде. Она была талантливой певицей и хорошо относилась к Нике, пока ее не исключили за то, что поймали на городской вечеринке.
Теперь Ника смотрела на женщину, узнавая знакомые черты – та же округлая линия челюсти, тот же носик пуговкой.
– Элоиза здесь? – спросила она, вглядываясь мимо женщины внутрь дома.
– Мы ее друзья из Вилдвуда, – объяснила Эмбер.
Глаза женщины с сомнением остановились на Чеде.
– Это наш наставник, – сказал Квинн, склонив голову набок. – Репетитор по танцам, – пренебрежительно махнул он рукой в сторону Чеда.
Чед топтался на месте, как неуклюжий медведь. Женщина ничего не сказала и не открыла дверь шире.
– Элоиза провела для меня первую экскурсию по школе. Мы все были так расстроены, когда она… ушла, – сказала Ника, вспоминая изгнание Элоизы.
Нахлынули воспоминания. То, как Элоиза пригласила ее на вечеринку, а Ника передала приглашение Стелле. Потом Стелла донесла на Элоизу.
Стелла. Воспоминания о погибшей подруге заставили Нику вздрогнуть, и улыбка у нее на губах как бы запнулась. Горе грозило вырваться в виде слез.
– Можем мы ее увидеть? Она дома? – спросила Ника.
