– Ника, что нам оставалось делать? Просто бросить вас в тюрьме? Признай, это все просто удивительно, – провел Квинн ладонью по костяшкам ее пальцев.
Она пыталась успокаивающе улыбнуться ему, но все произошедшее в тот день было слишком большим испытанием для нее.
– А еще мы зарегистрированы в системе как дети Стамоса. Ты можешь это объяснить? – обратилась Ника к Чеду.
Квинн посмотрел на нее с удивлением.
– Это самое элементарное, – пожал плечами Чед. – Вас зарегистрировали как его детей, когда вы сбежали. Мера предосторожности на случай, если бы вы обратились в полицию.
Предосторожность. Так он назвал факт изменения ее личных данных.
– Таким образом, даже если мы обратимся к властям, никто нам не поверит, а они будут уведомлены о проблемах. Гениально, – признал Интеграл, вновь столь же испуганный, сколь очарованный.
Ника свернулась и прижалась лбом к прохладному стеклу своего окна. Она нуждалась в тишине. Ей нужно было поразмышлять.
Суматоха и хаос, так взволновавшие Квинна и привычные для Чеда, казались интригующими Интегралу. Что же до Ники, она не была уверена, сколько еще сможет выдержать.
Зак принял все возможные меры предосторожности.
Кто-то назвал бы его поведение паранойей, но мысль о Митчеме определяла необходимость крайней осторожности. Зак ни за что не рискнул бы привлечь внимание дяди к этой особе.
Он взял такси до дома Вайолет, затем позаимствовал ее машину, на которой доехал до ресторана в Долине. Там он доверил машину парковщику. В баре ресторана он выпил, оплатил счет и вышел через черный ход. По «одноразовому» телефону и на вымышленное имя заказал такси у местной компании. На такси добрался до ничем не примечательного дома в Нортридже. Расплатился наличными.
Никаких автомобильных приложений. Никаких кредитных карт. Никаких цифровых следов.
Зак стоял на широкой улице, окруженной пальмами. Коричневые и желтые горы окружали знойную долину, расчертив ее, как линии жизни ладонь.
Было невыносимо жарко. Льняная рубашка на Заке насквозь промокла от пота, который лил с него как из-за жары, так и от нервов. Снова вернулась головная боль, слабая, пульсирующая, поджидающая удобного момента, чтобы разгореться. Она была как механические часы – хотя он не мог точно определить ее местоположение, Зак всегда чувствовал, как боль ритмично тикает, где-то в пустоте.
Здесь, в долине, одинаковые одноэтажные дома расположились вдоль широких улиц, которые в Европе считались бы шоссейными дорогами. Ряды домиков прерывались только жилыми комплексами с названиями слишком причудливыми для их убогих, обветшалых фасадов. Все здесь резко отличалось от роскошного, хорошо поливаемого мира, из которого Зак приехал, при том что дорога занимала полчаса езды.
Зак подошел к двери небольшого бежевого дома, отметив облупившуюся краску на входной арке. Он позвонил, и маленький мальчик открыл ему.
– Мне Хелену, пожалуйста, – сказал он мальчику.
Зак не особо умел обращаться с детьми.
Мальчик долго смотрел на него, покачиваясь взад-вперед на пятках. Он определенно решал, можно ли доверять незнакомцу. Затем повернулся и оставил дверь открытой для Зака.
Дом Хелены был полон запахов и звуков – запах специй распространялся через неприбранную гостиную, а с заднего двора доносился разговор, приглушаемый тонкой дверью. В гостиной на полу валялось множество игрушек, а весь дом был заполнен рисунками, поделками, обертками, подушками, выглядевшими как пестрые заплаты на рваных джинсах.
У Зака возникло странное, неприятное ощущение того, что он вступил в сцену из чужой жизни. Как призрак, посещающий живых, – не очень желанный и не вполне настоящий.
Мальчик вернулся, ведя за руку пожилую женщину. Зак почувствовал прилив тепла в своем призрачном сердце. Ее волосы были зачесаны назад, у глаз «гусиные лапки», а у рта – морщинки-смешинки, которых Зак у нее не помнил. Но он сразу ее узнал. Няня из его детства остановилась в дверях, и в ее глазах тоже была радость узнавания.
– Зак! – воскликнула она.
– Привет, Хелена.
Зак немного качнулся на ногах. Встреча вызвала сладкое чувство ностальгии, согревавшей и столь же сильно пугавшей его.
– Я надеялся, ты сможешь мне уделить несколько минут своего времени?
Как формально. Он выражался непростительно формально.
– Зак, – снова произнесла она.
Зак собиралась что-то ответить, но она обняла его, заставив промолчать.
Он попытался обнять ее в ответ, но сподобился только на то, чтобы слегка похлопать по спине. Зак хотел бы стиснуть ее в объятиях и никогда не отпускать. Он хотел, но не мог заставить себя сделать это.
Женщина отстранилась и осмотрела его таким типичным взглядом «мой-то как вырос!».
– Зак уже не мальчик, а молодой человек, – ласково отметила она.
Наступило долгое молчание, когда они оба смотрели друг на друга, замечая все мелкие и большие изменения. Зак ухмыльнулся, и Хелена ответила ему улыбкой.
– Иди поиграй на улице,
Она говорила с ним и нежно, и строго. Зак жаждал услышать этот тон затвердевшего меда.
– Твой ребенок? – спросил он, когда мальчик ушел.
