Кэтрин, сняв фартук, тихонечко опустилась на стул. Джордж, пытаясь ухватить логику в повествовании сына, озадаченно нахмурился, и вертикальные складки между его бровями углубились. Родители слушали, и слушали внимательно. Приободренный Макс оживился. Родители никогда не заклеймили бы его мечтателем или лжецом, однако идеи реинкарнации могли оказаться для них слишком непостижимыми.
– Если вы решите, что я сбрендил, я не буду вас осуждать, – подытожил Макс и тотчас подумал о Робин. Ох, и задала бы она ему жару за неверие в себя и потакание Элизабет. – Но я могу объяснить случившееся только одним – перерождением.
Последнее его заявление Робин одобрила бы.
– Не знаю, что и сказать, Макс… – Кэтрин подняла брови и тряхнула головой. – История чрезвычайно странная. Я не особо верю в переселение душ, но соглашусь: ничем, кроме как реинкарнацией, произошедшее с тобой объяснить невозможно. Какое замечательное совпадение – найти описание своего сна в журнале боевых действий!
– Это не просто замечательное совпадение. Это воспоминание о прошлой жизни. Однозначно, – постановил Джордж, к немалому изумлению Макса.
Макс и не подозревал, что его отцу близка мысль о перерождении. Джордж долил до краев свой бокал и плеснул остатки вина в бокал сына.
– С возрастом меня все больше привлекает идея реинкарнации, – признался он. – Сказать по правде, я не горю особым желанием перерождаться. Хорошего понемножку, сам знаешь. Я славно пожил, зачем мне сюда возвращаться?! Хотя меня можно и уломать. Но я уверен: жизнь в том или ином виде существует и после смерти. Реинкарнация – не совсем то, во что я безоговорочно готов поверить, но твоя история, Макс, действительно невероятна.
– Жаль, у нас нет фотографии Руперта, – вздохнул Макс. – Вряд ли я на него похож, но мне очень хотелось бы взглянуть на его лицо.
– Жуть берет, как представлю, что ты был кем-то другим, – задумчиво произнесла Кэтрин. – И у тебя была другая мать.
– Понимаю твое замешательство, мам, – сочувственно кивнул Макс. – С таким нелегко примириться. Но помнишь, Шекспир сказал: «Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры»? Пока мы на сцене, мы знаем только тех актеров, вместе с которыми разыгрываем пьесу, то есть нашу жизнь. Когда же покидаем сцену, мы воссоединяемся с людьми-актерами из предыдущих пьес, из прошлых жизней. Что наша жизнь? Лишь миг бытия, растянутый во времени.
– О, Шекспир – тот еще мудрец! – рассмеялась Кэтрин. – Если хочешь раздобыть фотографию Руперта, обратись к Берте.
– Женщине, которая составила родословную?
– Именно. Наверняка у нее есть все снимки наших родственников. Она пишет книгу о нашей семье. Пишет и пишет, никак не закончит. Впрочем, кто станет ее читать?
– Я, если в книге будет упоминаться Руперт.
– Позвони ей. Она, конечно, немного чудаковата, но, в принципе, безвредная и милая старушка. Я и сама не отказалась бы поглядеть на фотографию Руперта.
– И что ты собираешься делать с полученной информацией? – поинтересовался Джордж.
– Не знаю, – пожал плечами Макс. – Пока я лишь удовлетворяю свое любопытство.
– А до каких пределов простирается твое любопытство? – не унимался Джордж.
– И этого не знаю. Я отправил письмо Обри Дашу, брату Руперта, но он мне не ответил.
– Немыслимо! – скорбно покачала головой Кэтрин. – Как-никак ты – его дальний родственник. Странно, что он тебя проигнорировал.
– А о чем шла речь в твоем послании?
– О том, что я изучаю семейную историю, особенно жизнь Руперта…
– Возможно, то же самое ему говорила Берта, тем самым вызвав у Обри стойкое отвращение к подобным исследованиям, – хмыкнула Кэтрин. – На твоем месте я оставила бы его в покое.
– Я и оставлю, но жаль, конечно. Мне так хочется прогуляться по Педреван-парку. Я видел его в просвет между деревьями, когда посещал Корнуолл. Роскошный особняк. В елизаветинском стиле.
– А дежавю ты тогда испытал?
– Нет.
– Думаю, тебе следует наведаться в Арнем, – встрял Джордж. – Там тебя точно накроет дежавю.
– О, это будет ужасно, – содрогнулась Кэтрин.
– Я чувствую себя обязанным исследовать жизнь Руперта Даша, – вздохнул Макс. – Сам не знаю почему. Может, груз прошлых лет давит на человека и в его нынешней ипостаси? Но хорошо ли цепляться за прошлое, за детские воспоминания или предыдущие перерождения? Я верю, что был когда-то Рупертом Дашем и погиб в битве за Арнем. На этом мне бы и успокоиться, да? Но куда там! Я хочу узнать больше. Но насколько больше – вопрос, на который у меня нет ответа.
Кэтрин одарила его знакомой улыбкой, и он догадался, что она сейчас скажет.
– Познакомься лучше с хорошей девушкой и угомонись.
– Угомониться, как Элизабет и Перегрин? – спросил Макс.
– Элизабет подцепила себе подходящую партию, – расхохотался Джордж. – Даю их браку от силы пять лет.
– Попридержи свой язык, – цыкнула на него Кэтрин. – Я уверена: Элизабет и Перегрин будут счастливы вместе. Нам же надо подобрать пару для Макса.
Макс улыбнулся, и мать не заметила его печальных глаз. Он нашел себе пару. Идеальную пару. Но не сумел ее удержать.
