– А правда в том, что ты перспективный мальчик и такому мальчику нужна хорошая девочка.
Судорога ярости по коже. Я всё ещё отчётливо понимаю, что передо мной мать, что нельзя заслуженной грубостью отвечать, что как бы там ни было, я её люблю. Но вопреки всему, единственное что мне хочется это прищучить парой резких фраз. Так сильно, чтобы она запомнила. И прекратила мешать с дерьмом. Оскорбляя её, она оскорбляет меня, потому что это, блять, мой выбор!
– Она значит плохая?
– Да кто она? – Психует тон повышая, – Забитая, странненькая, – крутит у виска ладонью, – середнячок в учёбе, спорте. Ещё и по клубам бегает в поисках мужиков. Вот и скажи мне, какая она? – не ожидая моих слов, делает свой вывод, – Шалашовка малолетняя, – выплёвывает ядом смотря в моё лицо.
Удар по столу раскрытой ладонью выходит оглушительный. Мы дошли до точки. Дальше будет только хуже. Пенить уже поздно, я ощущаю мифический вес орудия в руках. Безжалостную войну развязывает моя собственная мать. Я пытался обороняться, я пытался держаться, я ещё верил в лучшее. Нет. Мы приплыли.
Мать застывает, а потом её прорывает на эмоциях:
– Ну, гулял бы с ней, красивая – не отнять. Зачем надо было к дому привечать? Устроил тут семью с ней, домой таскаешь, встречаешь, провожаешь. Она только тень на тебя бросать будет. Зачем это всё?! – задыхается практически, но своё гнёт дальше, а я вынужденно слушаю. – Трясти будут, всё бельё грязное перетряхнут, ты же знаешь, что в систему просто так не попасть. Не веришь мне, спроси отца. Сынок…
Пока слушаю сжимаю кулаки до хруста. Она не просто бьёт словами, она на убой действует. Смотрит в глаза и глушит меня. Отцом по привычке прикрывается. Всегда так делает в спорной ситуации.
Качаю головой.
– С кем мне семью строить, тоже ты решишь? – хрипло выходит, бесцветно.
Буравим друг друга взглядами. Мама не выдерживает, отворачивается, а там ответ горит в глубине глаз. И мне блевать хочется от этого разговора. Хорошо, что она ушла и не слышала дальше.
Этого не произношу, предпринимаю попытку достучаться. Видимо я из тех, кто до конца идёт, даже если уже всё, пришли, стена впереди.
– А тебе не приходило в голову, что мне не нужна ни Наташа, ни Софа? Вы хотели, я не был особо против. Не сложилось, – развожу руками, а после достаточно серьёзно и сухо произношу: – Но больше, ни ты, никто бы то ни было ещё, в мою жизнь лезть не будет.
Мать воздух ртом хватает, полностью шокирована. Раньше я никогда не позволял себе не такого тона, не таких действий. Отличник, успехи в спорте, красный диплом, ни одного глобального косяка. Просто мамин зайчик по жизни. И этот зайчик пытается пойти против её системы. Поэтому она приехала. Поставить всё на свои места. Подумала за меня, решила за меня, действует вопреки меня! А мне до хрена уже. Мне, сука, такое уже сто лет не надо даром.
Быть старшим сыном гиперопекающей матери – то ещё удовольствие. Отец настоял, чтобы у нас было что-то своё, сказал, что нечего взрослым мужикам жить с родителями. Мать сопротивлялась, но, перед первым курсом я съехал. Она приезжала, часто звонила, всё отпустить не могла, потом успокоилась, вымещала любовь на Кире. Того задолбало быстрее, свалил в последнем классе. Проворнее меня оказался. Но и пустился во все тяжкие, дебил.
– Ну, не надо тебе этого… не надо, сын. Не трать время. Оно бесценно. Перед тобой все дороги открыты. Ты на меня сейчас с ненавистью смотришь, словно я твой главный враг, – всхлип выходит правдоподобным, – Сынок. Я хочу, чтобы у тебя всё было, понимаешь? – тон смягчается, она начинает манипулировать, – я тебя люблю, родной. Только добра желаю. Всё только для тебя.
Моя кухня слишком маленькая для нас двоих. Мой мозг взрывается от залпов.
– Ты только что незаслуженно оскорбила и обидела мою девушку, совершенно не подумав, как от этого будет мне.
Задыхается, глаза огромные, мой тон ей не нравится всё больше. А мне, блять не нравится этот ёбанный разговор.
– Посмотришь, я права окажусь. Она испугалась и побежала, как из нашей квартиры побежала в спешке. Думаешь мы не знаем? Знаем Игнат. Так вот когда ты разочаруешься, тебе будет больно, а я тебя люблю и не хочу, чтобы тебе было больно.
Дёргает с другого края. Прощупывает, где будет эффективнее
– Так не души любовью, мама, – припечатываю.
Мать обижается, губы поджимает, меня тоже колоть начинает, она родная мне, но ёбанный в рот, что же ты творишь…
– Эта Рита твоя, залетит специально, ты благородный сразу жениться полезешь, а потом сам её прятать начнёшь по углам, потому что стыдно будет! Ты в суде… родной… это суд… это твоя мечта была. Жена должна быть с кристальной репутацией. За эту девицу притянут, возможно, не раз. Отец алкаш, почти бомж, мать в какой-то шарашке работает, сама она праздношатающуюся жизнь ведёт!
Выдыхаю медленно. Да похер на её родителей, меня другое кроет.
– А если залетит? Что тогда?
