«Помни войну», цикла «ЦУСИМА»Продолжение романа «Горе побежденным». Цусима для экипажей кораблей под Андреевским флагом уже не станет символом разгрома и позора русско-японской войны 1904-1905 гг. Вот только как избежать поражения, обусловленного самим ходом истории, и которое ввергнет Россию в смуту, что растянется долгими годами?! А ведь тогда ход истории не был предопределен одними лишь объективными факторами, не все уж так закономерно там, где роль личности велика. Особенно, если это командующий флотом, и при тех обстоятельствах, где следует придерживаться девиза адмирала Макарова – «помни войну».
— Что там происходит, что⁈
Контр-адмирал Небогатов стоял на левом крыле мостика и пристально всматривался в еле видимые даже в мощный бинокль чуть светлые пятнышки на западной части ночного горизонта. А это означало только одно — за следующим за его 1-м отрядом броненосцев корабли под командующего 2-й Тихоокеанской эскадры контр-адмирала Фелькерзама японские миноносцы совершили нападение. И приходится тяжко, иначе бы прожектора не включили — приказ Фелькерзама был четок и категоричен. И не допускал какого-либо двойного толкования — открывать огонь и задействовать освещение можно только пуска неприятелем торпед в русские корабли.
— Вначале миноносцы атаковали один наш броненосец или крейсер, и торпедировали его сразу же, — голос командира флагманского броненосца «Князь Суворов» капитана 1 ранга Игнациуса прозвучал с отрешенностью, что можно было принять за природное спокойствие, если бы в нем не было столько горечи.
— Прожектора светили тускло и свечение скоро прекратилось. А теперь оно стало намного ярче, будто два корабля зажгли боевое освещение. А это может означать только одно — неприятель их настиг. И сейчас там идет отражение атаки японцев, причем успешной.
— Пожалуй, тут вы правы, Василий Васильевич, — отозвался Небогатов, вглядываясь в далекое свечение, которое словно пульсировало и совершенно неожиданно пропало.
Контр-адмирал ощутил тяжелый вздох командира броненосца, что стоял с ним рядом. И произнес с надеждой, хотя разумом понимал, что это могло означать только одно — броненосец «Наварин» и оба броненосных крейсера с буксиром «Свирь» погибли.
— Может быть, и отбились от неприятеля, будем надеяться на лучшее. Командующий у нас за вчерашний день столько раз проводил японцев, и мы нанесли им серьезные потери, чтобы не надеяться на лучший исход этой ночи. Хотя до рассвета еще далеко…
— После «собачьей вахты» станет сильно светлеть, ваше превосходительство, — отозвался Игнациус. — И тогда нам ни одни атаки миноносцев не будут страшны — артиллерия на наших броненосцах лишь частью выбита, и боекомплекта вполне достаточно — мы три пятых лишь израсходовали.
— Снарядов хватит — и это уже хорошо, потому что днем эскадра адмирала Того нас несомненно догонит. Так что боя нам не миновать, погода будет хорошей, зыбь стихла…
Небогатов нервно вздохнул, вытер платком испарину со лба. И негромко добавил чуть дрогнувшим голосом:
— Как и предсказывал Дмитрий Густавович — я уже не удивляюсь поразительному предвидению нашего нового командующего…
— Николай Иванович, — Игнациус тихим голосом обратился к адмиралу по имени-отчеству, — день будет долгий, неизбежно сражение. Вашему превосходительству нужно отдохнуть хотя бы несколько часов. Ведь вторая ночь без сна, а вы уже не так молоды. Следуем по курсу, штурмана знающие и выведут отряд в точку сбора эскадры.
— Вам тоже следует отдохнуть, Василий Васильевич, это приказ — вы командуете флагманским кораблем.
— Я немедленно лягу, меня сменит старший офицер — вот кому действительно не до сна.
— Так оно и есть, — усмехнулся Небогатов, сам прекрасно зная, что эту должность на русском флоте не зря именуют «собачьей». Тут капитану 2 ранга Македонскому не позавидуешь — пока до Владивостока броненосец не дойдет, отдыхать ему не придется. Хотя ему все же полегче сейчас придется, благо экипаж затонувшего «Орла» распределили равными частями по всем трем новым «бородинцам» по приказу контр-адмирала Фелькерзама — для восполнения убыли в личном составе.
Вполне разумное распоряжение, и своевременно отдано командующим — каждый из трех броненосцев получил свыше двухсот нижних чинов при десятке офицеров, хорошо знакомых с матчастью, ведь их погибший корабль был однотипным с уцелевшими «систершипами». В несение корабельной службы все «орловцы» уже включились, жаждая мести японцам. И про «Ослябю» не забыто — броненосец принял сотню без малого моряков, спасенных с героически погибшего в последнем бою броненосца «Император Николай I». И те тоже жаждали отплатить японцам сторицей.
— Ничего, надеюсь, мы уже прорвались сквозь заслоны миноносцев. И больше атак не будет…
Николай Иванович тяжело вздохнул — потерять сразу два быстроходных броненосца, причем в самом конце затянувшегося дневного сражения, было неимоверно болезненно. Противник одним махом подравнял с русскими убыль в кораблях боевой линии, компенсировав гибель «Фудзи» и «Асамы». Если отряд Фелькерзама погиб, этого предположения исключать нельзя, то днем будет крайне тяжело. Идти на прорыв с одними новыми броненосцами он не станет, будет до последнего вытягивать старые корабли, что ведет командир «Ушакова» капитан 1 ранга Миклуха — потому что других взять неоткуда, и каждый вымпел невероятно дорог.
