И опять же, чтобы не терять время, средства и ресурсы, начинать Игорь Васильевич Курчатов будет не «с нуля», а опираясь на свои же собственные расчёты, сделанные им в нашей реальности. Ну, и на вычислительные мощности нашего Медисциплинарного научного центра.
Джон Смит, 11 августа 1940 года
Конечно, нас очень раздражали колониальные устремления Италии, вылившиеся во вторжение итальянской армии в Эфиопию. Но владение колониями мы считаем суверенным правом европейцев, носителей бремени белого человека. Если это не противоречит британским интересам. В случаях же, когда эти противоречия незначительны, мы стараемся сначала договориться с теми, кто создаёт эти противоречия.
Да, итальянцы перешли нам дорогу в вопросе контроля над эфиопскими золотыми рудниками, принадлежащими императору этой страны, Хайле Селассие Первому. Этому чернокожему узурпатору престола, называющему себя потомком мифического царя Соломона. Ведь добытое на тех рудниках золото оседало не только в швейцарских банках, но и в британских. Но начинать войну с европейской державой из-за далёкой страны, населённой дикарями, шедшими в бой с копьями и щитами против вооружённой пулемётами и аэропланами, европейской армии даже стыдно. Пусть «макаронники» тешат самолюбие тем, что владеют этими горами и пустынями. Со временем они уйдут оттуда, либо по собственной воле, либо под ударами повстанцев, которых негласно поддерживаем мы. А уж тогда мы сможем предъявить счета Хайле Селассие, живущему на территории Англии, в Уимблдоне.
Эфиопия и часть Сомали — это не Ливия, не остров Родос, не Албания, расположенные у Италии под боком. Это огромные транспортные потери. Ведь даже за транзит грузов по единственной железной дороге, связывающей столицу Эфиопии с французским портом Джибути, им приходится платить немалые деньги. А до Джибути ещё нужно доплыть, оплатив стоимость прохода через Суэцкий канал нам и египтянам.
Всё шло бы своим чередом, если бы не повстанцы, всё ещё не сложившие оружия в борьбе с завоевателями. Ими управляет «правительство в изгнании» всё того же Хайле Селассие, пользующегося нашей поддержкой. А с ним у нас существует договорённость о том, что эти повстанческие отряды могут укрываться на территории Британского Сомалиленда, если их преследуют итальянские либо сомалийские войска, подчиняющиеся итальянцам. Такое случалось нередко, но вплоть до лета 1940 года их преследование ограничивалось территорией, подконтрольной Италии. В начале же июня, в очередное раз преследуя повстанцев, сомалийцы под руководством итальянского офицера вторглись на территорию Сомалиленда на глубину около десяти миль.
Тогда обошлось без громких дипломатических демаршей, британские и итальянские колониальные чиновники сумели уладить конфликт без лишнего шума. Но этот случай был воспринят итальянцами как повод для дальнейших безнаказанных рейдов на подконтрольную Великобритании территорию. И во время одного из них случилось то, что должно было случиться: сомалийская конница столкнулась с британской колониальной пехотой, командир которой принял решение силой отразить незаконное вторжение. В результате боя наши солдаты потеряли троих убитыми, погиб один итальянский офицер, а второй получил тяжёлое ранение и был захвачен в плен. Численность дикарей, погибших от винтовочно-пулемётного огня, не представляет никакого интереса.
На этот раз дипломатам нашлась работа. И Муссолини, болезненно воспринявший инцидент, потребовал от своего британского коллеги, Нэвилла Чемберлена, не препятствовать преследованию «бандитов» даже на территории Британского Сомалиленда. А поскольку получил довольно резкий отказ, заявил, что оставляет за своими солдатами такое право, даже несмотря на позицию британского премьера.
Столь жёсткие позиции сторон в вопросе, по которому, в общем-то можно было договориться ко всеобщему удовлетворению, были продиктованы ещё и ситуацией вокруг португальских колоний. После захвата Польшей территории Португальской Западной Африки и объявления этой страной войны полякам (я хорошо помню появившуюся в газетах карикатуру, изображающую брызжущую слюной крошечную собачонку на короткой цепи, облаивающую идущего за высоким забором слона и подписью «Португалия объявила войну Польше») Муссолини пришёл к выводу, что грех не воспользоваться случаем для дальнейшего приращения колониальных владений. Тем более, существует решение Лиги Наций с требованием немедленно вернуть аннексированную колонию её законному владельцу.
