Мюгетта подталкивает меня вперед. Мне странен этот жест – приглашение к новому наваждению. На миг мне кажется, что женщина в зеленом дождевике, предполагаемая Сильви Тонневиль, улыбается Мюгетте, более того, она (если только дело не в капле, упавшей с мокрого капюшона) ей подмигивает.
Я делаю еще шаг. Организаторы рассыпали перед стендами опилки, и в непосредственной близости от участников не так скользко.
Почему Мюгетта так крепко сжимает мою руку?
На столе, среди незнакомых безделушек, красуются: старенький путеводитель туристического маршрута № 30 по горной цепи Пюи и Овернским озерам, сильно потрепанный, в точности такой мы с Мюгеттой таскали в рюкзаке двадцать с лишним лет назад;
две венецианские маски, Пьеро и Коломбина, точно такие же мы привезли из свадебного путешествия, и они долго висели над камином; старые программки оперетт Оффенбаха «Прекрасная Елена», «Орфей спускается в ад» и «Парижская жизнь» (мне смутно помнится, что когда-то давно я был на этих спектаклях); стопка почтовых открыток, на первой – вид Санторини, и я мог бы поклясться, что только вчера отправил ее из Тиры, с самого кратера, и на обороте еще написано «Люблю» и нарисованы два сердечка, которые мы с Мюгеттой когда-то переплели.
Под проливным дождем ее рука еще крепче сжимает мою.
Силиан проснулся первым. Стремя в стремя с солнцем. Вничью. Он открывает свою палатку в ту самую минуту, когда первые лучи просачиваются сквозь огромные иглы-ветки казуарин. Обходит большую, давно остывшую жаровню, кастрюли с остатками карри, ступает между бутылками из-под рома, перешагивает через Гибера и Кефрена, уснувших прямо на песке (празднование Нового года затянулось до поздней ночи), и берет с низкого столика маску и трубку Фафана, своего старшего брата.
Силиан живет в деревне До-д’Ан – ну и название, Седельный вьюк осла, – на вулканическом плато-островке в чаше Мафата – самой труднодоступной кальдеры[35] Реюньона. В лагуне он бывает два-три раза в году, не чаще, их привозит автобус от школы или летнего лагеря, ну и 31 декабря… если нет дождя.
Большинство его одноклассников плевать хотели на океан, это развлечение для зореев[36], там акулы, ну его, но Силиан – другое дело. В комнате, которую он делит с Кефреном, Фафаном и Гибером, каждому отведена стена. Гибер украсил свою постером с Джексоном Ричардсоном, Кефрен выбрал Димитри Пайета, Фафан – Валери Бег[37], а вот Гилиан предпочел повесить афишу с рыбами лагуны, купленную в аквариуме Сен-Жиля.
Шаг в воду, второй.
Маска ему великовата.
Ну и ничего страшного. Вокруг ступней уже вьются рыбешки-спинороги. Лагуна Эрмитажа – аквариум, в который можно нырять, хочешь с разбега, а хочешь солдатиком.
