Подъезжает автомобиль. Расплачиваюсь с водителем, вижу, как он устал слушать ее пьяный бред. Она без остановки тараторит, заплетающимся язычком. Лиза покрасила волосы в естественный цвет - каштановый. Снова курит - всего два дня без сигарет и бухла продержалась. Слабая, зависимая, глупая. На ней платьице в цветочек и огромная шляпа. Накрасила губы, как ребенок, который украл у матери губную помаду - криво. Оставляет на моих щеках следы поцелуями. Мы проходим мимо турников и брусьев. Лиза повисает на брусьях вверх тормашками. Будучи вниз головой, говорит, что встретила в баре бывшего, он ей предложил пойти к нему, а она не согласилась, потому что любит меня. Платье сползает вниз и закрывает ей лицо, но открывает вид на чулки и трусики. Такая нелепая дурочка. Если бы меня позвала богиня полгода назад, я побежал бы как псина. Но теперь у меня появились сомнения, а образ божества потускнел, и стал казаться до смешного надуманным и фальшивым. Как же все-таки наша гормональная система привязанности способна запутать и заставить подсесть на человека, буквально как на наркотик, без иносказаний. Даже матери любят своих детей самозабвенно лишь потому, что за это их награждает мозг, выделяя соединения похожие по воздействию на кокаин. Я сделал выход силой.
Моя мать дома, и она не рада ночным визитам малолетних блядей, поэтому пробираемся ко мне в комнату крадучись. Пьяная девочка раздевается и ложится на бок, предлагает свою заднюю дырку. Потихоньку вставляю. Переворачиваю ее, чтобы мы были лицом к лицу, я сверху. В этот раз ей нравится в задницу. Я чередую отверстия и в итоге, когда приходит пора излиться, случайно кончаю ей в пизденку, два раза подряд. Осознаем, что произошла ошибка. Сперма из влагалища вытекает на простыни. Девочка матерится, плачет, паникует, впадает в истерику. Одеваемся и идем в ближайшую круглосуточную аптеку. Идти минут пять, но Лиза очень много говорит, раздражающе хнычет, винит меня во всех смертных грехах. Я попытался ей объяснить, что это случайность, но быстро понял, что бесполезно. Девочка громко ругается в ночи. У входа в аптеку я не выдерживаю. Беру ее за горло обеими руками и отрываю от земли; говорю, что убью ее, если не замолчит. Удивительно, но она заткнулась после этого. Я купил бутылку воды и таблетку для прерывания беременности. Лиза выпила препарат и продолжает выражать недовольство. Но уже неагрессивно. Мы приходим в маленькое заведение, на вывеске надпись: "Шаверма 24 часа". Употребляем амброзию в лаваше. Громко рыгаем. Девочка рассказывает мне о своих сложных отношениях с матерью, как она мечтает жить отдельно, когда ей исполнится восемнадцать лет. Мать травит ее, обзывает и срывается на ней. Лиза говорит, что считает себя некрасивой. На самом деле она, наверное, самая красивая девочка из всех, что у меня были. Она говорит, что чувствует, как остатки спермы вытекают. В шутку называет меня "папой". Извращенные отцовские чувства одолевают меня, мне небезразлична судьба этого несмышленыша. Наигранный инцест. Вазопрессин, щедро хлынувший в кровоток, вводит меня в блаженное состояние.
Прикуриваю ей спичками, получаю удовольствие от этого жеста. Кромешная тьма, вижу лишь блеск ее глаз и уголек сигареты, огни города вдалеке. Мы на берегу одного из Шуваловских озер. Девочка пьет какое-то паршивое пиво. Лиза говорит, что у ее папы рак мозга. Не знаю, врет ли она, слишком уж часто придумывает трагические истории, драматизирует обыденность. Я рассказываю ей о том, что в каждом из нас постоянно есть раковые клетки. Обычно отслужившие клетки, лишние или бесполезные совершают программируемое самоубийство - апоптоз. Но у этой системы бывают сбои. Тогда в дело вступает наша иммунная система, а конкретно т-киллеры.
Девочка спрашивает, сколько у меня было до нее женщин. Я не хочу об этом разговаривать. Стараюсь забыть прошлое. Но все равно помню, как совершал недостойные поступки, непростительные жестокости. Мечтаю искупить свои грехи, стать лучше. Лиза говорит, что хочет попробовать групповой секс, попробовать с женщиной. Я вздыхаю и мотаю головой.
-Если ты все пробовал, почему мне нельзя?
-Но я пробовал, не будучи обременен чувствами другого человека. Если так горишь желанием поразвлечься, я не вправе тебя останавливать. У нас не те отношения, чтобы запрещать что-то. Но если собираешься пуститься во все тяжкие, пожалуйста, без моего участия.
-Что ты как баба?
