«Во дворе полиции, — пишет Ваня, — на нас набросились фашисты и с криками „Партизан капут!“ зверски стали нас избивать. Потом затолкали в подвал дома, где размещалась полиция.
Не прошло и десяти минут, как к подвалу подъехал начальник полиции Добровольский, который, не слезая с коня, крикнул:
— Давай сюда Васюков!
Двери подвала открыли полицаи, оттуда вышли мой отец, Дмитрий Николаевич Васюк, и мой дядя, Михаил Николаевич Васюк.
Палач Добровольский с криком „Партизаны!“ заставил моего отца и дядю бегать по двору. Нагоняя их на коне, он рубанул саблей сначала отца, а потом дядю. Отец упал, раздался выстрел из нагана, второй выстрел отнял жизнь у дяди.
В тот момент я стоял возле окна подвала и видел все эти издевательства… В глазах у меня потемнело, и я упал, потерял сознание. Опомнился я только на второй день, 23 декабря».
«24 декабря. Около 12 часов дня привели под охраной арестованных из партизанских сел Корюковского района, а также и из Сосницкого района. В числе арестованных коммунисты, председатели колхозов, сельсоветов, комсомольцы, учителя и колхозники. Все обвинялись в связях с партизанами. Таких обвиняемых в подвале было около 70 человек».
«26 декабря. Около 6 часов утра во дворе полиции был расстрелян комсомолец, студент Семаков Николай Ермолаевич. Перед тем как его расстрелять, фашисты жестоко издевались над ним, били шомполами и штыками по голове».
27 декабря юноша делает следующую запись:
«Был вызван на допрос старый партизан, участник гражданской войны Николаенко Михаил Андрианович. С допроса он вернулся около двух часов дня, его привели под руки полицаи, раненая нога его совсем не действовала, по лицу струйками стекала кровь».
Арестованных «накормили» только на седьмой день. Три буханки хлеба и бидон воды — так расщедрились бандиты. И это на пятьдесят человек. Двадцать человек за это время уже успели расстрелять.
«В ночь с 30 на 31, — пишет дальше Ваня, — под Новый год фашисты с полицией расстреляли большую группу людей. В их числе Николаенко Михаил Андрианович».
«1 января 1942 года около 10 часов утра палач Добровольский справлял свадьбу… В честь своей женитьбы он при всех присутствующих зарубил саблей двух человек…».
«2 января. 5 человек заболели тифом, которые вскоре умерли. В ночь со 2 на 3 января от тифа умерли еще 8 человек, их только к вечеру вынесли из подвала. Все обессиленные, измученные голодом, сидели и ждали смерти. В те дни никого не расстреливали, потому что арестованные сами умирали от тифа».
«5 января. Рано утром на допрос вызвали председателя колхоза имени Ленина с. Козляничи Корюковского района Велигоцкого с сыном Николаем… С допроса он вернулся избитый, лицо было в крови, фашисты хотели добиться от председателя колхоза, где партизаны, какое у них вооружение и сколько их. Но фашисты не сломили дух председателя колхоза, он ничего не сказал».
«7 января. Утром в подвал зашел начальник сосницкой полиции… Сказал по-немецки фашисту, который явился позднее, что здесь сидят те, кто имел связь с партизанами. Фашист бросился бить арестованных. Он кричал: „Партизан капут!“, подбежал к одному арестованному из с. Гутище Биленко Ивану, бил его пистолетом и ручкой финки… Арестованный упал на пол без сознания…»
«8 января. В 2 часа дня в подвал зашел пьяный полицай: он говорил арестованным, что Красная Армия разбита и Москву заняли фашисты… Когда полицай ушел, коммунист из с. Лавы Сосницкого района, который сидел в подвале, рассказал всем о силе Красной Армии, всех убедил в том, что фашисты врут, что Красная Армия не может быть разбитой, что она не может сдать Москву. Он рассказывал, что фашисты выдумывают и обманывают советских людей, которые временно попали в оккупацию… Коммунист всех убедил в том, что Красная Армия вернется и освободит захваченные врагом территории Украины».
19 января пришла очередь самого Вани.
«На допрос вызвали меня. В комнате за столом сидел начальник полиции. У него на столе лежали пистолет и резиновая дубинка. Глянул на меня, и его лицо запылало жаром.
Он меня спрашивал:
— Ты что-то знаешь о своем дядьке Васюке Василии Николаевиче?
Я отвечаю:
— О нем я ничего не знаю. Он в нашем селе не жил почти двадцать лет.
Нач. полиции говорит:
— По показаниям жителей вашего села, твой дядька в партизанском отряде. Ты должен рассказать, где этот отряд, сколько в нем партизан. Тогда я выпущу тебя на свободу, еще и подарок дам.
Я сказал:
— Я еще маленький и о партизанах ничего не знаю.
Он начал нервничать и косо глянул на меня. Тогда схватил резиновую трубку, ударил по спине.
Нач. полиции кричал:
— Ну, щенок партизанский! Если не скажешь, где партизаны, я с тебя шкуру сдеру!
Я молча смотрел на пистолет, который лежал на столе. Снова удар намного сильнее первого. Голова пошла кругом, перед глазами замелькали огоньки. Я потерял сознание, упал на пол. Опомнился в подвале. Нельзя было ни сидеть, ни лежать».
