Из последних сил выдохнул он, припадая к ее губам в поцелуе, не имеющем ничего общего с первым, — исступленном и обжигающем, пылком и безумном. Сильная рука поддерживала ее голову, пальцы ласкали чувствительную кожу; другая рука обняла ее бедра, прижимая теснее и теснее к мужскому телу.
Погруженная в море восхитительных ощущений, Тамари затрепетала. Ее руки скользнули по мускулистой груди Гранта, обвили его шею. Девушка, сама того не сознавая, льнула к нему, боясь упасть, и, когда эта гибкая, стройная фигурка прильнула к нему, произошло невероятное — искуситель превратился в соблазняемого. Желание взорвалось в Гранте, как только девочка в его объятиях стала неотразимой, манящей женщиной. Его губы неотрывно двигались с голодной настойчивостью, сминая ее — робкие и неумелые. Тамари, сотрясаемая мощными приливами безумного наслаждения, по-прежнему цеплялась за него, запустив пальцы в жесткие темные волосы, но Грант продолжал долго, томительно целовать ее. Сжав тоненькую талию, он неохотно поднял голову, глядя в прелестное, потрясенное красивое личико, не в силах поверить той страсти, которую Тамари так быстро сумела в нем пробудить.
Кончиками пальцев он обвел ее брови, провел по щеке и наконец коснулся дрожащих губ, безмолвно уговаривая приоткрыть их.
Опьяненная страстью и желанием, женщина ощутила под ладонью тяжелые удары сердца, уперлась взглядом в чувственный рот, всего минуту назад так яростно овладевший ее несопротивляющимися губами, и затем посмотрела в пылающие серые глаза.
Неужели этот великолепный, загадочный, сильный, суровый мужчина и есть обещанный ей дар судьбы?
Тамари опустила глаза и глянула на свои руки, так комфортно лежащие на шикарной груди. И в следующее мгновение, словно ничего и не случилось, Грант отодвинул ее от себя, с кривой ухмылкой приложился губами ко лбу и вышел из беседки.
— До вечера, — холодно брошено через спину.
Словно ее окатили холодной водой. Словно немая рыба, она растеряно хватала воздух и не могла прийти в себя.
Вот так просто? Поднять ее чуть ли не до небес — а затем равнодушно сбросить? Ничего себе подарок судьбы…
— Какая же я дура, — корила себя Тамари. Ведь она уже давно все разложила по полочкам в своей головке. Жить для себя и своих детей. И точка. Жирная точка.
А тут за одну ночь она вдруг решила, что кроме ее малышей она еще кому-то нужна! Вздор!
Эти, и подобные им мысли терзали Тамари до самой ночи. Сыном так плотно занимались родственники Гранта, что Тамари просто не давали подступиться к нему. То ли не могли натешиться малышом, то ли просто не хотели оставлять ее с ним наедине?
— Нужно что-то с этим делать. Какая-то я стала бестолковая и неловкая. — С этими словами Тамари решительно отправилась в замок, настроенная найти сына, или по крайней мере выяснить что же все-таки эти ее новые родственники затеяли.
Зайдя в огромный зал, она нервно огляделась. Вдалеке, на ступенях широкой лестницы одиноко сидел Десмон, грустно обняв ручками тощие коленки.
Возле камина в массивных креслах сидели Ульфик и Рагнар. Рагнар, конечно же не расставался со своим кувшином. А Ульфик озабоченно хмурил брови, словно обдумывал что-то важное. На секундочку — всего только на одну — ей стало неловко. Так опростоволоситься — главу рода обозвать нянькой. А потом сожаление прошло и ее охватил гнев — наигрались, натешились ребенком — и все? Сидит он грустный, несчастный, никому не нужный. И даже мать его забивает себе голову мыслями не о своем ребенке, а о гадком, вредном, надменном демоне. При этих мыслях, полных немого раскаяния, она решительно двинулась к Десмону.
А два старых демона вскинулись, насупились и гневно посмотрели ей вслед.
— Мысли мои читаете? — гневно думала женщина. — А и читайте. Старые пердуны….
Ульфик шумно набрал воздух, Рагнар икнул и выпучил красный глаз. Интересно, второй глаз тоже красный? Из-за шевелюры-колтуна и не разобрать. А красный — цвет такой, или из-за шепотуши?
Демоны продолжали издавать шумные звуки, а Тамари уже прошла треть зала. И пусть только встанут на ее пути!
— Больно надо, — пробурчал Рагнар
— Угу, — соглашался с ним Ульфик. Что — то подсказывало Тамари, что Ульфик еле сдерживает смех.
Она прошла уже половину пути. Ребенок ее словно не замечал, а на лестнице тем временем послышались шаги Мариэллы. Она, как и всегда, носилась по хозяйству, вот и сейчас несла вниз какие-то коробки и одновременно раздавала невидимой челяди указания.
Поравнявшись с Десмоном, она с каким- то нечеловеческим визгом подпрыгнула, и словно за что-то зацепилась, тут же рухнула с лестницы вниз. И если бы не коробки, которые смягчили ее падение, без травм она явно не обошлась бы.
Старики разразились диким хохотом, словно именно этого полета они и ождали. И с совсем нестариковской прытью оказались возле мальца.
— Пойдем, внучок. — ухахатывался Ульфик. — Заклинание "веселая веревочка" ты освоил, сейчас выучим как оживить…
