Борьбы могло и не быть, если бы Конструктор не рассказал на Совете об изменениях и реконструкции своего клона. Ее могло не быть, действуй он по схеме Бара — доведении абсурда до понятной логики. Но Конструктор хотел добиться признания в честном поединке, хотел, чтобы Совет увидел качество мышления новых моделей и по достоинству оценил. И ему казалось тогда, что он победил. Однако до тех пор, пока не узнал, что победа была добыта Баром.
И вот близнецы сняли оранжевые комбинезоны и облачились в серебристые — членов Совета, стали Действительными правителями Колонии. Бар нашел такой шаг правильным решением: он взял на себя, с молчаливого согласия Герия, управление обществом. А Конструктор, глубоко обидевшись на самоуправство и бесчестный, по его мнению, поступок Бара, отошел от дел. Он уже собирался подать в отставку, и прекратить свое существование, но… Передавая своему помощнику дела, Конструктор увидел лоскуток кожи с руки Бара. Он ничего не. сказал Виту об этом клочке ткани. А потом, быстро избавившись от помощника, отослав его к Пищевикам, он выделил из кожи-клетки и поместил их в регенерирующий раствор.
Конструктор не мог ответить даже себе, для какой цели он делал клон Бара. Может, это явилось просто данью привычки, ведь он всегда клонировал всех колонистов, что прошли утверждение на Совете, а может, и в отместку Бару за его нечестную игру. Или Виту, чтобы тот не считал работу Конструктора сладкой, чтобы он занимался делом, а не повторением чьих-то высказываний. Но когда клетки ожили и стали множиться, он вдруг почувствовал к ним острую ревность: Вит же попросту изгадит идею клона.
То были первые клетки Оранжевого.
Рассказывая эту часть своей истории, Конструктор не смотрел на Бара Потому, что считал свой поступок тоже не совсем честным. В чем он сейчас и сознавался. И чтобы поскорее избавиться от признаний, он без предисловий вдруг сказал:
— Знаешь, Бар, мне почему-то кажется сейчас, что только Оранжевый способен назвать нас людьми. Ему одному удалось увидеть живое в простых камнях Видение это, конечно, воображаемое, придуманное. Но., никому из нас не приходило в голову оживлять камни, находить в них очарование…
Дребезжание зуммера перебило Конструктора. Он по смотрел на экран, но никого постороннего не увидел. Там все еще было побережье. Только сейчас оно было опустевшим. Опустевшим и неодушевленным без Оранжевого. А в углу экрана он видел сосредоточенное лицо Бара нерв но покусывающего губы. Видимо, тот, кто вызывал Конструктора на связь, не решился без особого позволения влезать в экран.
— Оранжевый, может, и не человек, — продолжил тог да Конструктор, — но он более человечен, чем мы, и потому он мне дорог. Для меня он не только модель. Да и тебе, я полагаю, он тоже стал не чужим, называй ты его, или не называй его сыном или еще как-то.
Вызов повторился.
— Подожди, я отвечу, — сказал Конструктор.
На связь вышел старший клона Службы Безопасности. С невозмутимым видом, будто только выполняв ритуал доклада, он сообщил, что Помощник Конструктор Вит дезорганизовался — у него отказал мозг из-за пересыщения информацией по вопросу, не имеющему решения, — теперь Вит помещен в Изолятор. Старший клона СБ спрашивал, что делать с Витом дальше.
— А где Оранжевый? — спросил Конструктор.
Старший клона СБ некоторое время непанимающе смотрел на Конструктора.
— Где он сейчас?! — неожиданно закричал Бар. — Он жив?! Говори, жив? Ну же!..
Вызов! От кресла до стартовой кабины путь недолгий — пять шагов, три секунды. Еще секунда — на контакт с машиной. Глаза закрыты, глубокий выдох — секунда. И десять секунд перехода. Итого — пятнадцать. Треть этого времени занимает путь от кресла до стартовой кабины, остальные секунды — прыжок в полмира.
Переход — сплошные неприятности. Тошнота, головокружение. Словно подготовка к тому, что тебя ожидает ТАМ. Твое собственное тело остается в кабине, а сам ты открываешь глаза — и оказываешься на краю пропасти, в пустыне, в снегах или в лодке, летящей к водопаду. Недаром поговорка “Сейвера не зовут на праздник” стала рекламным девизом фирмы.
Существует два типа вызова. Срочный — те самые пятнадцать секунд, после которых не знаешь, ни кем стал, ни где находишься. На срочный вызов идут сейверы первого класса: железные нервы, мгновенная реакция и в пятидесяти случаях из ста — комфортабельная психушка фирмы в конце карьеры.
При обычном — такой горячки нет. Успеваешь собраться с мыслями и усвоить ту скудную информацию, которую машина может тебе дать о личности клиента, его местонахождении и ситуации, в которую он попал.
Только вот не везло последнее время с вызовами. Работы хватало. Но все причины — пустяковые, какие-то глупые. То старикан с молодой девицей катался на лодке, и ухитрились они эту лодку перевернуть. Пока вызов сработал, переход прошел, старикашка уже успел порядочно воды наглотаться. Пренеприятное ощущение — полный желудок воды. Да ведь еще и плыть надо!
