оказываюсь у дверей мотеля. Захожу внутрь, от усталости еле передвигая ноги, и плетусь к
стойке регистрации.
— Привет, я хотела бы узнать, есть ли у вас свободные номера? — спрашиваю я у леди за
стойкой. Она стройная, с тусклыми коричневого цвета волосами. И еѐ брови подведены тѐмным
карандашом. Кажется, ещѐ она использовала этот же цвет, чтобы очертить контуры своих
тонких губ.
Но голос леди мягкий и теплый, и он выводит меня из ступора.
— Нет проблем, дорогая. Ты уже знаешь, как долго пробудешь здесь? — спрашивает она, и я качаю головой.
— Всего неделю, — отвечаю я. — По крайней мере, пока.
— Конечно, конечно, — говорит она, глядя на экран компьютера. — У нас есть
одноместный номер. Вот тебе ключ.
И, я, схватив ключ и свои вещи, иду в свой номер. Номер оказался намного лучше, чем я
ожидала. Он маленький, но в нем есть все, что мне может понадобиться – большая двуспальная
кровать, небольшой холодильник, телевизор и стол со стулом. Есть даже небольшая ванная
комната.
К счастью, сон приходит быстро и легко, и я ни разу не просыпаюсь за ночь. Но стук в
дверь моего номера встряхивает меня на следующее утро. К моему удивлению на пороге стоит
леди с ресепшена.
— Что-то случилось? — сонно спрашиваю я.
— Нет, ничего страшного, — начинает она, вглядываясь в мои растрепанные волосы и
мутные ото сна глаза. — Ничего страшного, кроме того, что оплата по твоей кредитной карте
была отклонена.
Этот факт мгновенно заставляет меня проснуться.
— П-п-ростите, — заикаюсь я. — Я никогда не пользовалась кредиткой раньше. Она
совершенно новая.
Леди качает головой.
— Я знаю, дорогая, кредитные компании иногда бывают довольно странными. Но, к
сожалению, мне придется попросить тебя уйти. Я должна была сделать это вчера вечером, как
только карта была отклонена, но ты выглядела такой уставшей.
— Я соберу свои вещи, — бормочу я, сдаваясь. — И через десять минут освобожу номер.
Но леди не уходит. Она вздыхает, глядя на меня жалостливым взглядом.
— Откуда ты приехала?
— Из Канзаса, — отвечаю я.
Она ещѐ раз глубоко вдыхает.
— Послушай, у меня была дочь, очень похожая на тебя, — медленно начинает говорить
она. — Моя Кэти… она… ушла из дома и больше не вернулась. — Леди замолкает, и в еѐ
глазах появляются слѐзы.
— Ладно. Как насчет того, чтобы немного поработать? — спрашивает она, меняя тему. —
Ты готова работать на свое содержание?
Я смотрю на леди, и в душе расцветает надежда.
— Это было бы чудесно. Я была бы очень признательна, — отвечаю я, затаив дыхание. —
Я могу делать все, что угодно. Могу убирать… Мыть посуду… Всѐ что потребуется.
Леди медленно кивает.
— Я, Грейс, — говорит она, протягивая руку. — Моя дочь Кэти, умерла в прошлом году, поэтому я чувствую, что должна тебе помочь. — Заканчивает она, качая головой.
— Мне жаль вашу дочь, — искренне говорю я. — Мне, правда, очень жаль. Но я согласна
на любую работу, какую вы можете мне предложить.
Грейс снова кивает головой.
— Почему бы тебе тогда не начать со стирки? — спрашивает она. — Господь свидетель, что даже в таком маленьком мотеле, как наш, каждый день есть куча простыней, одеял, покрывал, полотенец и много чего ещѐ для стирки. Так что я покажу тебе прачечную, и ты
можешь приступать.
— Да, мэм, — благодарно киваю я Грейс.
Но когда она поворачивается, чтобы уйти, я снова останавливаю еѐ.
— Могу я… спросить, что произошло с вашей дочерью? Вы сказали, что она ушла, и
больше не вернулась. Я не хочу лезть не в свое дело, но всѐ же… — смущѐнно бормочу я.
Грейс останавливается и, повернувшись, смотрит на меня. Слезинка скатывается по еѐ
щеке.
— Моя Кэти занялась «бизнесом», — медленно начала говорить она. — Нехорошим
«бизнесом». Она продавала наркотики на улице, а потом и своѐ тело. Еѐ забрал от меня
мужчина, задуривший моей девочке голову. Кэти пыталась несколько раз убежать от него, но
он всегда возвращал еѐ назад. В последний раз он забрал у моей девочки жизнь. — Голос Грейс
сломался. — Ни я, ни полиция так и не смогли помочь ей.
Сердце моѐ замирает от рассказа Грейс. Господи, еѐ боль от потери дочери должно быть
невыносима. Но видимо она сильная женщина, раз продолжает идти по жизни вперѐд.
— Вот почему я должна тебе помочь, — продолжает она, делая глубокий вдох. — Когда я
вижу такую девушку, как ты, в бегах, без денег и без вариантов, я просто должна вмешаться. Я
не могу позволить тому, что случилось с моей Кэти, произойти с другой невинной девушкой.
Я медленно киваю.
— Спасибо вам. Я действительно ценю это, — искренне говорю я. У меня нет больше
слов после рассказа Грейс.
Грейс же кивает и поворачивается, чтобы уйти.
— Просто дай мне знать, если вдруг что-то пойдет не так, слышишь? Чтобы не случилось, сначала ты придѐшь ко мне.
Я киваю.
— Да, конечно. Ещѐ раз спасибо, — бормочу я.
И болезненно хрупкая фигурка Грейс, прихрамывая, скрывается в коридоре.
Я же глубоко вдыхаю и ещѐ раз осматриваю комнату. Кто-то свыше даровал мне
благословение и показал выход из тоннеля. Иначе это и не назовѐшь. Потому что у меня нет ни
