Поджала губки, чуть ли не кинула в меня кружкой (Да, я заметил эту попытку), села напротив.
— Ешь, тут вот салатик с брынзой и помидорами, я прям старался… — Комментирую, пока она зачем-то копается в телефоне. — Тут вот нарезочка, фруктики, хлебцы твои любимые. Ешь-не хочу.
Выставила указательный и поднесла телефон к уху.
— Кому.. — Помолчи.
Даже отсюда слышу гудки.
— Мам, привет. Как ты? — Укоризненно смотрит на меня, выбивая пальцами чечётку по своей кружке, как бы намекая, что если что кипяток всё-таки полетит в мою распрекрасную охмуревшую физиономию. Ну, Окей. Достал хлебец, положил на её тарелочку, пододвинул салатик, насадил на вилку целую стопку мяса. — Да, всё в порядке. Извини, что в воскресенье не позвонила. Да, мам, я тоже тебя люблю. Приеду на следующих выходных. Там папа возвращается? Правда? А, да, ты говорила… Спасибо, мам, и тебе спокойной ночи. А? Та девушка..
Вдруг посмотрела на меня, перестав накручивать локон на палец. Прыснул. Не, серьезно!? Обо мне речь? Я ж шутил тогда..
— Да, у неё всё в порядке. Пока мам, люблю тебя. Целую, засыпай пораньше, не смотри долго телевизор..
И чем дольше она говорит, тем дальше я отвожу взгляд и кусаю себе губу, стараясь не дать внутри завыть пронзительной скрипке. Выдохнул. Нет, не надо мне подобного. Оставьте себе все эти Ваши телячьи нежности..
— Что с тобой?
Оборачиваюсь, ломанно улыбнувшись.
— Ничего, Кать. Ешь уже. Что ты там спрашивала? Про Аню? — Убрал чайный пакетик, слегка сморщившись от капнувшего на кисть кипятка. — Её ещё со школы — это лучшая подруга Никиткиной сестры. Мы сюда приходили пару раз, вот такое совпадение.
— Серьезно? — Ага, сам удивился. Как тут в судьбу не поверишь, да? — Усмехнулся. — Часто важное вертится прямо перед твоим носом.
Заметил, как отвела взгляд. Хотя казалось бы — ничего такого и не сказал. Отпила чай, подкинула Маре немного сыра. Та с радостью спрыгнула с меня и слопала всё, уплетая вместе со своим кормом.
— А кто такая у вас Диляра… отчество забыла.
Улыбнулся, вспоминая о ком речь.
— Ахметовна? — Кивнула. Продолжил. — Дильчик — у нас звезда звездой в женской категории. Крутая женщина, кстати. Только не говори, что Ники тебя на неё спихнул?
Кивнула, недовольно протянул.
— Я-я-ясно. Ну, ладно, она на самом деле потрясная. Завтра же бассейн с утра?
Снова кивнула.
— Отвезу тогда. — Сразу присек взглядом. — Не спорь. Ну, ещё вопросы?
Наконец взялась за салат. Положил голову на кисти, улыбнулся.
— Вкусненько, да? — Нормально. — Ответила, стирая со своих губ масляный след… Да твою дивизию, как же мало мне надо, чтобы забыть об усталости после двухчасовой… Нет, так я точно с катушек слечу. Схватился за горячую кружку. — Ты не обиделся на вчерашнее? — На что? — Ну.. — Про щенка? — Прыснул. — Нет, не переживай. Забавная ты, Кать. Это всё, что интересует?
Пожала плечами, пережевывая нарезку.
— Тогда давай я начну, если что поправишь. — Кивнула. — Ты у нас девушка из полной семьи, тебе 21 годик, без вредных привычек, по ресторанам, кроме работы, не шатаешься, ведёшь исключительно домашний образ жизни, читаешь книжечки и любишь украшения с нефритом. Добренькая, порядочная, иногда заносчивая, но в целом прекрасный образец. Дальше… есть несущественные заморочки по поводу своей внешности, текущие примерно со школы, что вполне решаются путём самоанализа и добротного… — Прокашлялся. — уважения. Что-то ещё? А, да, особняком стоит полное отсутствие опыта.
Если старалась не слушать, то тут даже подавилась. Запила чаем.
— Какого опыта? — Моргает. — Того самого, Кать. Я же не слепой. Боишься, что больно будет? Ну, знаешь, у каждой по разному.
Вскочила, метнулась к раковине, выливая чай.
Вздохнул.
— Дурочка, я вообще про влюбленность сейчас. Кто-то доживает вместе до старости, кто-то не доходит до ЗАГСа… — Попытался улыбнуться, но, кажется, выгляжу на столько жалко, что даже села обратно. — А у тебя?
Да, видимо на столько жалко.
— Отвечать обязательно?
Кивнула.
Закинул ногу в привычное положение, откинулся на спинку, сцепив руки на груди, уткнулся взглядом в потолок.
— Мне-то, да, печально было. До ЗАГСа, кстати, не дошли на самом деле — прямо на выкупе в университетской общаге поставила меня — влюбленного оленя — на место прямо перед всеми своими подружками, активно обсуждающими её колечище на безымянном пальце не от меня. А я со своими цветочками, росписью, клятвой в вечной любви и колечком в бархатистой алой коробочке в ЗАГС её так и не вытащил. Пришел тогда один, как идиот, надеясь, что она так не смешно пошутила. Всё стоял и ждал, очередь наша давно прошла, раза четыре был обруган сотрудницей того заведения со словами «Не мешайте работать». Гости с моей стороны начали расходиться, желать мне какую-то ерунду, которую я даже не помню… а я.. — А ты?
Снова это выражение наивного ребенка. Как тебя обидишь-то такую, а?
— А я, Катюш, стоял и ждал, когда придет моя… — Поморщился, но всё-таки выдал. — Екатерина. Да, я не говорил? Одно имя.
Закрыл глаза, стараясь не думать о том, почему сейчас этот цветочек отодвинулся от меня подальше.
