Блин, да я сегодня просто мог взять её руку и положить себе на ширинку и заверить на полном серьёзе, что это нормально, что все так делают.
И она бы смутилась, но через пару роптаний приняла бы всё за чистую монету.
Это было бы самым безобидным скотским поступком, кстати. Мог двинуться дальше и надавить.
Мне аж тошно.
Не стал же, сбежал со своими штанами глотать водичку. А почему?
С кем ей поговорить-то?
— Мар, с тобой, может?
Котенок даже носом не повел. Вот и я об этом же.
Поэтому идём шажочками, проговаривая все свои действия, чтобы она не захлебнулась в этих своих чувствах.
А что я собственно хочу-то от этой принцессы, а? Переспать с ней, влюбить, заставить забыться? А дальше что? Растоптать? Снова петь песни о том, что «Извини, стонешь неплохо, но не переросло в большее»? Как я там люблю-то обычно?
Вот не хочется же играть по этому сценарию. Не надо ей такого, ребенок Катя совсем. Или как там Никита сказал?
А если она… как все? Погорюет и завтра забудет. Если… потом, я сам буду… не нужен? Пора признать, что я просто трус… И стараюсь не задерживаться ни у одной именно из-за этого..
Именно из-за того, что меня самого только держат красивым предметом, боготворят, но при этом совершенно не замечают.
Ждут ухаживаний, колечек, цветочков, поцелуев, красивых слов, всей этой мишуры, которую в принципе не жалко.
А что там у тебя внутри, Равиль? О, есть что-то! Да ну, нам бы попроще и поспокойнее. А, да, или коронное — вздыхать и делать вид, что "понимают", что у меня там так тухнет, благоухая розами, не иначе. В розовых очках-то и с зажатым носом и мухи над душой покажутся пчелками.
"Понимают", как меня это всё до чёртиков бесит.
Все эти умные глазки, словечки, фразочки, повествующие о любви, вздохи о том, как бы удачнее показаться со мной на зависть подружек или какого-либо бывшего, чтоб локти кусал и на стены лез, упустив такую красоту.
А сам я… ну, что ты там себе переживаешь, мальчик? Душа у тебя болит? Ну, бывает, иди сюда, поцелую, только встань поудачнее, селфи сделаем, в сеть залью.
Никто собственно и не обязан вести себя иначе.
И я это давно понял и осознал.
На столько давно, что уже из игры переросло в привычку гнаться, но к себе не подпускать, заканчивая все в большинстве случаев после первого "слияния душ", хотя нет, раньше, чаще затухаю на селфи, конечно.
Стоит пресытиться и уйти, хватаются, начинают выть о вечной любви, от которой аж скулы сводит и блевать тянет. Клянутся в ней же и тут же проклинают такую неблагодарную скотину, забывая об этом чуть ли не на следующий же день.
Что такое — эта ваша любовь, а? Что вы все ею прикрываетесь? Единство душ, совместимость, взаимопонимание и прочий хлам? Или банально, чтоб горячо и сладко, и бабочки порхали?
Бесит.
Не понимаю. Не знаю. Не привили!
Я же, в принципе, из себя Ахилла то и не строю, сама же видит, что уязвим не только пятой. Надо ей такого? Не герой, хоть в лепешку расшибусь. У меня из достоинств только внешность да дерзкие замашки, которыми обычно и беру.
А теперь эти замашки надо засунуть на дальнюю полочку и быть к ней по-настоящему внимательным, впитывать каждую эмоцию, слово, жест. Стоять и ждать реакции..
А ради чего? Ради того, чтобы она доверилась и влюбилась?
Не… я брежу. Да ну нафиг. Ерунда такая… Мотнул головой.
Не, точно нет. Преувеличил и приукрасил. Не так всё в их головушке устроено, можно же просто напором и конфетами с цветочками, по стариночке, нашёл о чём заботиться.
Ладно, время возвращаться.
Надо быть борзее.
Ложусь рядом, поворачивается на спину, опираюсь на руку, разглядывая её лицо. То, как пара прядей легла на лобик, как искусаны губы, как движутся ресницы, пребывая в полной уверенности, что я не обижу.
Не обижу? Точно? Наверное, уже бы обидел.
— Так что у тебя со школой? — Выдыхаю каким-то не своим голосом.
— Ты действительно хочешь знать?
— Угу.
Тянется, доставая из-под подушки смартфон. Замечаю, как открывает социальные сети, заходит на свою страницу и открывает альбом с замочком на боку — скрыт из общего доступа, да и скорее всего вообще от посторонних глаз.
Замирает и прижимает телефон к себе в нерешительности. О, не спугнуть бы.
Не успеваю заверить в чистоте своих помыслов. Глубоко выдыхает и протягивает мне. Отважный ребенок.
— Вот, смотри, только не смейся, ладно?