Молодой мужчина чувствует нарастающую тревогу от затянувшейся смены на орбитальной станции. Он заводит дневник и пишет историю его собаки, которую отдали в другую семью, из которой она, позже, сбежала. Его отвлекает сирена аварийной остановки оборудования. Герой идёт чинить неполадку, где внутри его посещает приступ вдохновения. Он фантазирует о жизни его маленькой подруги, а в это время на орбитальной станции случается катастрофа. Внезапный порыв творчества даёт герою уверенности отправиться в путь, но он не знает, что помог ему в этом вневременной писатель из будущего.
Монитор светил белым. Открытый текстовый документ под заголовком «дневник» ждал слов. Алексей сидел у пульта управления и мирно покачивался в кресле. Рядом, на втором экране, без звука, шла бесконечная лента новостей. На пяти других мониторах цифры и столбики графиков тянулись вверх, падали и снова поднимались. Гул рабочего оборудования окружал парня, но всё его внимание было направленно в дневник.
Восемь лет на орбитальной станции отразились на нём чуть сильнее чем прогнозировалось. Длинна теломер увеличилась, что прибавило ему теоретических десять лет жизни, серое вещество уменьшилось чуть больше, но к заметным изменениям это не привело. Физически он был здоров, для человека, который работает девятый год в космосе, в условиях искусственной гравитации. Алексей страдал душевно, и штатный психиатр прописал ему пить лёгкие антидепрессанты и вести дневник…
***
— В нашем положении — это нормально, — говорила ему психиатр за столом в просторном кабинете. — Все мы подвержены стрессу и тревоге из-за задержки сменщиков…
— Люди хотят домой! — восклицал взбудораженный Алексей.
— Это нормально и объяснимо, отправить сто миллионов человек замены не такая уж и простая задача. Работы ведутся, добровольцев достаточно. Скоро мы отправимся домой.
— Они говорят, если мы самовольно покинем станцию, нас арестуют, а эти кибертеррористы? Они угрожают всему миру и нам в том числе! Они говорят, что станция будет первой жертвой, принесённой для перерождения мира! — Алексея трясло от того, что психиатр, зная тоже, что и он, ведёт себя абсолютно спокойно и не хочет его понять.
— Вы смотрите слишком много новостей, Алексей, и, судя по всему, не все они объективны. О каких террористах вы говорите? Где вы услышали про аресты?
— В интернете, множество ресурсов…
— Постойте. Вы проверяете информацию? Пытаетесь её анализировать?
— Конечно…
— Нам всем хочется домой. В трудные времена нужно стараться найти позитив и сохранять оптимизм, вас же, ваша тревожность, привела к поиску совсем уж фантастической информации. Такие вещи усугубляют положение. Я настоятельно рекомендую отказаться от просмотра вообще каких-либо новостей. Вам нужно хобби… Заведите дневник. Записывайте мысли, тревоги или радости. Перенесите всё в текст. Напишите рассказ. Для вашей работы — это самое подходящее занятие. Хорошо? Я выпишу вам лекарства… Не переживайте… И меньше смотрите новостей…
***
Вести дневник… Вот уже пол часа он сидит перед белым экраном и не может начать. Мысли слиплись и разделить их оказалось не так просто. Кошмары последних нескольких дней стремились выбраться и обрести тело, но Алексей не спешил выпускать их всех разом. Нужна была структура, порядок, избавляться необходимо порционно, кусочками.
Пальцы коснулись клавиатуры. Кошмары и тревоги приготовились к высадке. Напряжение достигло пика, мысли разделились на ровные и чёткие кусочки, вот оно, сейчас, радости и печали примерят плоть из символов, из абстрактного перейдут в цифровое поле. Всё внимание было направленно во внутрь, он неосознанно тыкнул одну клавишу, вторую, третью, как раздался сигнал аварийной остановки. Пасть приёмника подавилась мусором. Снова…
Алексей спустился по лестнице к широкой ленте конвейера и квадрату приёмника. Разный бытовой мусор лежал ровными брикетами, ждал своей очереди. Красный свет аварийной лампы бил по глазам. Он подошёл к махине, посмотрел в сторону защитной маски, которую повесил рядом. Двинулся было к ней, но передумал. Пол часа назад он уже был внутри громадины, почистил. Наверное, опять грязь попала на датчик, обойдусь… недолго.
Нога поднялась на ленту, скользнула по ровным брикетам мусора. Алексей дёрнул рычаг ручного поднятия задвижки приёмника. Лампа над макушкой мигала красным. Внутри, в двух метрах от входа, на сортировочной катушке болтались ошмётки отходов. Острожным шагом он пробрался вперёд к тупику, где многоуровневое устройство распределяло утиль по классу и наматывало на бобину, отправляло в дальнейшую переработку, в пропасть за собой. Над механизмом, у крышки, располагались отслеживающие датчики. Иногда робот увлекался и раскручивал кушанье слишком сильно, отчего кусочки попадали на лазер, срабатывал триггер, и система уходила в блок. Раньше, когда станция была только построена, подобного не случалось, расчёт скорости вращения был всегда одинаков, но теперь, когда ей шёл восьмой год, такие вот ситуации стали нормой. Лёша посмотрел вверх. Два овальных сосочка залепило крупным обрывком салфетки. Парень смахнул сор, не обращая внимания на его цвет. Постоянные остановки приучили не замечать такие детали, иначе можно было добавить к уже имеющимся твёрдым кирпичикам более жидкую порцию.
