— Бывайте, епта!!! — замахал рукой Спиваков, поддал газу и, после короткого разбега, взмыл в воздух.
Из второго аэроплана выскочили бледные как мел Костик с Фролом. После того как их «Авро» взлетел, последний самолет с чоновцами красиво зашел на посадку, но… неожиданно провалился и клюнул носом.
С грохотом и визгом по сторонам полетели куски винта, аэроплан стал на двигатель, на мгновение замер, а потом, в клубах пыли завалился на землю вниз кабиной и сразу загорелся…
Глава 14
На войне, в своей прошлой жизни, Алексей видел очень много того, что можно назвать чудесами. Когда подряд три дрона взрываются под ногами, а четвертый попадает прямо в шлем, но человек остается целехоньким, хотя и слегка пришибленным, когда прямым попаданием разваливает блиндаж, но обитатели этого блиндажа выкарабкиваются из-под развалин без единой царапины. И вот сейчас он снова оказался свидетелем настоящего чуда. Клятая «этажерка» превратилась в горящие обломки, но экипаж…
Чудом уцелел!
— Мыы-уоу… — военлет Алексей Попович надрывно мычал, закатывая глаза, пускал слюни на свою кожаную тужурку и ожесточенно крестился, почему-то левой рукой. Выглядел он забавно, но на труп уж точно похож не был.
Чоновцы, Никитка Клюев и Серега Балабан, ошарашено таращась друг на друга, одновременно ощупывали себя и оттирали кровь с разбитых физиономий. Но опять же, выглядели живехонькими.
Жень подобрался к военлету и ехидненько продекламировал:
— Лелигия опиум для налода!
— Иди нахер, обезьяна косоглазая! — Попович перепугано шарахнулся в сторону.
— Сама обесяна! — обиделся китаец. — Я китаися!
Все радостно заржали, в том числе Жень и военлет.
— Отставить! — сухо скомандовал Алешка. — Жень, ты на пост с пулеметом, прикрывать… — Лекса показал рукой на пригорок неподалеку. — Остальным разобрать оружие с боеприпасами и приготовиться к маршу. Дым может кого-нибудь привлечь. Шевелите булками…
Через десять минут все оружие и боеприпасы разобрали. На каждого, кроме военлета, пришлось по пулемету, а Лешка вооружился своим Мадсеном. Несмотря на свою архаичность, творение датских оружейников оказалось на удивление точным, удобным и надежным оружием. На Поповича вместо ствола навьючили сумки с дисками и магазинами. В итоге получалось тяжеловато, не меньше чем по сорок кило на брата, но от количества патронов прямо зависело выживание и все это прекрасно понимали. Лекса немного побаивался, что резкое сокращение состава отряда вызовет сомнение в целесообразности проведения операции, но никто даже словом не обмолвился. Попович что-то уныло бурчал себе под нос, но, как оказалось, просто жаловался сам себе на несправедливость жизни.
Алексей сориентировался, показал направление и сам занял место в авангарде.
Очень быстро солнце встало в зенит, навалилась свирепая жара, скорость продвижения сразу снизилась, а еще через час, начал резко сдавать военлет — еле передвигал ноги и даже пару раз упал. Пришлось срочно объявить привал.
— Привал полчаса, Костян, Федот, прикрываете…
Попович в буквальном смысле рухнул на камни и виновато забормотал.
— Я это… видать башкой приложило, в глазах все плавает. Но ничего, ничего… счас чуток отдохну и попру как лось. А вы ребята ничего, жилистые… буе-ее…
Военлет не договорил и содрогнулся в приступе рвоты.
Лешка дождался пока приступ пройдет, и по очереди распялил Поповичу пальцами веки.
— Не верти тыквой. Понятно…
Зрачок на левом глазу военлета сильно расширился, а правый, наоборот, сузился в горошину и ни на что не реагировал.
Лекса едва не выругался, такие симптомы могли свидетельствовать о тяжелом повреждении одного из полушарий. А это, в свою очередь, могло привести к большим проблемам — до места засады все еще оставалось около двух верст, и это расстояние надо было преодолеть до наступления темноты.
— Мутит, в ушах звенит, в глазах туман, взгляд не можешь сосредоточить?
— Угу… — белый как мел Попович кивнул. — Туман, розовый. Да не переживайте, с меня как с гуся вода. Не в первый раз. Чуток отлежусь и на взлет…
— Травмы головы были?
— А как же!.. — военлет гордо задрал нос. — А как не быть? Чай не пешеходный, а воздухоплавающий! У нас всегда так. Пятый раз уже, того… в хлам! Второй раз вообще полгода в гипсе и на расчалках. Башку тогда так садануло, что глаза вылезли! И ничего, летаю!
— Бля… — Фролка покачал головой. — Ой, дурак. Я пока летел чуть не обосрался со страху, а этот малахольный добровольно, раз за разом вверх лезет.
Серега просто посмотрел на военлета как на идиота.
— Совсем голова больной твоя, — Жень сочувственно погладил военлета по плечу. — Нисему не наусился. Умилать твоя сколо…
Попович вдруг вздрогнул, загребая ногами, отполз, уперся спиной в валун и, сипло зачастил, перепугано зыркая глазами по сторонам:
— Вы это, робяты! Не бросайте, а? Я пойду! Чесслово пойду! И дойду куда надо! Не надо, а? Лучше застрелиться!!!
Он схватился за кобуру, но Фрол быстро отобрал у него наган.
