Отряд мигом выстроился в шеренгу. В группу Алексей отобрал десять человек, для большего количества транспорта все равно не хватало. Собственное отделение в полном составе и, вдобавок, привлек трех красноармейцев из роты ЧОН, тех самых двух, что взяли его в «плен» и китайца Женя — лучшего пулеметчика в гарнизоне. Из расчета, что в пассажирские места «Сопвичей», «Эльфаугов» и в «Авро» влезут по два человека. Получалось крайне тесно, но на тренировке справлялись. Контейнеры с оружием, боеприпасами и прочим уже были закреплены на крыльях. При бойцах оставались только холодное оружие и пистолеты Маузера, которые, для группы, с жутким скандалом выбил Баронов. По его словам, пришлось кому-то даже набить морду, во что Алексей не особо верил.
Жалобно поскрипывая рессорами, к самолетам подъехал покрытый толстым слоем пыли атомобиль неопределенной марки. Из колымаги неспешно выбрался бритый наголо невысокий толстячок в круглых очках и френче, в сопровождении молодого парня в белоснежной буденовке, с папкой в руках.
— Смирно! — зычно гаркнул Баронов. — Товарищ член Реввоенсовета, личный состав, отдельного сводного отряда для…
— Это что, мать вашу? — прибывший сразу вытаращил глаза на строй, а его потное лицо начало стремительно наливаться кровью. — Это… это кто, я вас спрашиваю? Совсем охренели? Где революционная дисциплина? Где образцовый воинский вид? Что за безобразие? Вы коз пасти собрались или боевую операцию проводить? Охренели, мать вашу?
Лешка покосился на своих людей и сразу сообразил, что ввело начальство в ярость. В целях введение неприятеля в заблуждение он настоял, чтобы группу обмундировали в национальные одежды, мало того, запретил бриться. И теперь личный состав ничем не отличался от бандитов из басмаческих банд. Все то же самое, косматые папахи, рубахи-куйлак, чапаны, поясные платки-кийикча и все остальное приличествующее.
— Товарищ член реввоенсовета… — поспешно зачастил Баронов. — Необходимо в целях маскировки, введения в противника в заблуждение…
— Да? — бритый еще раз провел взглядом по строю, поморщился, нахмурился и нехотя кивнул. — Тогда пусть… но могли бы хотя бы встретить меня, как положено, а не как черт знает что. Какой-то сброд…
— Есть еще нововведение… — заговорщицки продолжил комиссар. — Современные методы ведения диверсионных действий, маскировка…
Лешка посмотрел на Женя, китаец метнулся к самолету и, через минуту, предстал перед начальством в маскировочном халате. Алексей не упустил момент, выбил ресурсы и изготовил халаты на группу. Получилось кустарно, но в целом очень неплохо, да и расцветку для горной местности удалось подобрать подходящую.
Лысый сдержанно, но одобрительно покивал, похвалил Баронова, пообещал отметить и способствовать общему внедрению, а потом…
Потом разразился пылкой речью минут на пятнадцать. Говорил истово, красиво и умело, как настоящий профессиональный оратор. Даже вспотел, а когда завершил выступление, принялся обтирать морду платочком.
К счастью, на этом официальная часть закончилась и Баронов скомандовал:
— По самолетам.
Лешка облегченно вздохнул, продублировал команду и сам побежал к головному «Эльфаугу».
— Лезьте, епта! — пилот махнул рукой. — Шевелись, шевелись, пешеходные.
Разместиться в тесном пассажирском отсеке оказалось непросто, правда, делу способствовал миниатюрный размер китайца, которого Алексей выбрал себе в пару. Жень действительно выглядел как ребенок и доставал макушкой едва до плеча Лексе.
— Маленькая самолета… — пожаловался Жень, крутнулся юлой и скрылся полностью под обшивкой. — Така нолмально, камандила? Твоя салесит?
— Салесит, нолмально, нолмально, — подтвердил Лешка и чертыхнулся. — Тьфу ты, черт нерусский…
— Ага, нелуская моя, моя китаися! — гордо заявил Жень и затих.
Зачихали дымом движки, самолеты по очереди начали выруливать на полосу. Лешка до этого момента абсолютно не волновался, но сейчас даже сердце забухало от непонятной тревоги. Мучительно захотелось закурить, хотя Алексей никогда не курил, ни в этой, ни в прошлой жизни.
— Поехали, епта, мать вашу ети! — весело заорал пилот, бывший царский поручик Спиваков. — Не ссыте, если взлетели, то долетим. А если не взлетим, то хер долетим, га-га-га…
«Пошел ты кобыле в гузно…» — коротко послал его Алексей и закрыл глаза.
Дробно стуча колесами, аэроплан коротко разбежался и взмыл в воздух, сразу уходя на плавный разворот.
Лексу немедленно замутило, желудок подкатил к горлу. Как он уже успел убедиться, древние «этажерки» держались в воздухе уверенно, но жуткое дребезжание и вибрация всех составных частей аэроплана спокойствию и самочувствию не способствовали.
Было хорошо видно, как от земли отделился и ушел на круг второй самолет, потом третий и четвертый. Пятый «Сопвич», в котором находились недавние нарушители устава Модя и Федот, пошел на взлет, но…
Но, в самом конце полосы, вдруг припал на левое крыло и сразу закрутился волчком, скрывшись в облаке пыли…
— Минус один, епта… — заорал Спиваков, повернув голову. — Решай пацан, что делать. Летим али садимся? Живее!
