— Энвер-паша застрелился еще до того, как остальные сдались. Я сам лично проверил. А прямые приказы не подразумевают такого понятия как «вдруг», — менторским тоном ответил Алексей. — Мы находились в полном окружении превосходящих сил противника, бандиты начали приходить в себя после паники, в сводном отряде из двадцати бойцов одиннадцать были уже ранены, предстоял длительный марш по пересеченной местности, ловить разбежавшихся лошадей, не было времени, счет шел на минуты. На основании этих данных, мной был сделан вывод, что транспортировка пленных полностью нецелеобразна. Правильность моих выводов в дальнейшем подтвердилась. При отходе произошло, как минимум три боестолкновения, я потерял людей, тела которых нельзя было оставлять. К тому же, как выяснилось позже, на проводника, которого мы оставили с вьючным транспортом в десяти верстах от кишлака, во время нашего отсутствия было совершено нападение неизвестными. Его убили, а лошадей похитили. Отряду пришлось дальше следовать пешим порядком.
— Понимаю, понимаю, — закивал Мельдер. — Вы проявили предусмотрительность, но… — оба чекиста строго уставились на Лешку. — Но головы?!! Вы приказали своим людям отрубить головы пленным! Как вы это объясните? Право слово, это какое-то варварство…
«Чтоб вам кобыла титьку дала… — зло ругнулся про себя Алексей. — Вы же все знаете, черти чекистские, какого хрена опять переливаете из пустого в порожнее? Проверяете на вшивость? На сообразительность? На пригодность к службе в ВЧК? Так хрен вам, я не соглашусь. Уже отказался. Пойдешь в чекисты, не замазаться не получится, мало того, расстреляют к чертовой матери к году эдак тридцать седьмому-восьмому-девятому, потому что много знал. Нет уж, в армии уцелеть возможности гораздо больше. Главное держаться подальше от Тухачевского и не отсвечивать. Чтоб вас приподняло и шлепнуло, козлы! Ладно, буду снова отбрехиваться…»
— Не пленным, а трупам. Никакой технической возможности зафиксировать ликвидацию у нас не было, к тому же, не при всех ликвидированных оказались личные вещи, позволяющие надежно подтвердить их личность, поэтому, мной было принято решение…
— А еще, Алексей Алексеевич, — мягко перебил Козырев, — лишение в одном месте голов всех разом одиозных представителей басмачества позволило придать ликвидации мистический оттенок. Неграмотные дехкане стали считать, что курбаши наказал сам Аллах, а очень многие начали верить в то, что новая власть привлекла на свою сторону еще одну безжалостную силу, полумифических и легендарных асассинов великого Старца Горы. В очень короткое время почти все организованное басмачество распалось, что позволило нам провести еще целый ряд успешных операций. Вот какие последствия принесло ваше решение отрубить головы бандитам. Мудрое и правильно решение, хотя и жесткое. И не стоит строить из себя недалекого служаку. Мы подозреваем, что вы все так и задумывали. Кое-кто пытается умалить ваш вклад, но нам-то известно, что операцию спланировали с самого начала именно вы, вы же ее и исполнили. Вы талантливы, по-настоящему талантливы, Алексей Алексеевич, обладаете всеми необходимыми качествами, но я не понимаю вашего упорства. Мы прибыли по поручению самого председателя ГПУ при НКВД РСФСР, Феликса Эдмундовича Дзержинского. К слову, именно он сыграл очень большую роль в вашем награждении. Есть мнение, что все ваши таланты раскроются надлежащим образом именно в нашей организации. Хотите учиться? Пожалуйста, вам будут созданы все условия. Не только вам, но и вашей жене. Достойным жильем в Москве обеспечим. Сами понимаете, ваше согласие — это только жест доброй воли с нашей стороны. Приказ о вашем переводе уже готов. А не исполнить приказ вы не имеете право. И все-таки, соглашайтесь сами! Завтра же мы все вместе отбудем в Москву…
Алексей сильно напрягся, даже в висках кровь застучала. Конфликт с руководством всесильной ВЧК-ГПУ-НКВД мог сильно подпортить биографию и очень плохо сказаться на карьере. Не сейчас, так позже. А с другой стороны, на Алексея претендовало высшее руководство армии, в том числе сами Буденный с Ворошиловым сильно заинтересовались неожиданным самородком. Скорее всего чекисты и армейцы схлестнулись в рамках каких-то своих интриг, а Лекса Турчин оказался просто поводом, переходящим призом.
Так что, выбор предстоял очень непростой.
Но отвечать не пришлось. В кабинет стремительно вошел командующий Туркестанским фронтом Зенкевич и повелительно бросил Лексе:
— Подожди в коридоре, комэска Турчин…
Алексей немного помедлил и вышел. За дверью к нему сразу бросился Баронов.
— Не согласился? Молодец!!! Правильно сделал, я всегда считал тебя умным не по годам! Все решили, считай, от тебя уже отстали. Послезавтра, я с вами выезжаю в Москву к новому месту службы, а ты дальше в Петроград в Высшую школу командного состава РККА.
Лешка вопросительно посмотрел на комиссара.
— Куда вас направили?
