- Таня! - позвал рыжую мужчина в красной клетчатой рубашке. Он был чуть ниже меня и Тани. На острых скулах щетина. В глаза сразу бросилось кольцо в ухе. Давно я не видел, чтоб мужчины носили кольца или серьги в ушах. – Ты, какого хрена, так опаздываешь?! А если бы гости были, че тогда?
- Ой, Рома, - стала оправдываться Таня, - знал бы ты, как тяжело до сюда добираться на таких каблуках.
- Так не носи их, когда идешь на работу. Прям важная вещь, эти твои каблуки! Ладно, переодевайся и жди гостей, сегодня придут друзья у Михаила Сергеевича, и им нужно, чтобы ты их обслужила.
- А кому еще их обслуживать? Все остальные официанты уволились.
- А не надо было гонять их туда-сюда. Дала бы учить меню спокойно и все. – Тут он заметил меня, спросил: - Это ты мне сегодня звонил насчет вакансии официанта?
- Да, - кивнул.
- Хорошо, давай тогда усаживайся в ресторане. Сейчас мы с тобой поговорим.
Я прошел вниз по лестнице и оказался в ресторане.
Столы были накрыты скатертями. На одной из стен, смотрящих на ресторан, установлен герб, выточенный из красноватого камня. Тот же самый ордер по краям, не помню название. «М» выбита на щите, который держат два льва. Было бы неплохо вместо одной буквы выбить «Hear me Roar». Похоже, это такой стиль – прикреплять рамы к каждой стене, чтобы внутри был один светильник.
Широко-плазменный телевизор смотрел на четыре стола, все остальные обойдутся видом на барную стойку, за которой никого сейчас не было.
Против бара находилась дверь, из которой доносился глухой спор между Таней и Ромой. Я пытался разобрать, что они друг на друга орут, но в ушах только Гэри Жюль. Блин, надо бы, наконец, глянуть этого «Донни Дарко».
Тут вышел Рома. Сейчас он казался еще меньше в росте. Прыткости ему было не занимать, он проскакивал между креслами ко мне. Уселся напротив меня. Его оценивающий взгляд держал в себе множество вопросов, которыми можно было бы закидать такого овоща, как я. Такого, который имеет поверхностное понятие об общепите. Я же понимал, что стоит показать себя с лучшей стороны, да и выстроить из себя такой идеал, который возьмут хоть куда.
Рома рассказал об устройстве – о том, что и как будет происходить, когда я возьмусь за работу. Аванс, зарплата, премия. В виду того, что я ничего из себя не представлял, хоть и пытался показать, что это не так, Рома сразу назначил меня стажером. А выйти из этой личины я смогу только при условии, что выучу и сдам меню ресторана. В золотистой брошюре было много наименований, цен, на которые смотришь и плакать хочется. Очешуеть, да я за эти деньги смогу себе купить книг на один сезон! Никаких чаевых, никакой ходьбы к гостям, только из ресторана на кухню за блюдом, из кухни с блюдом на руках в ресторан. Это и будет мой маршрут на работе в ближайшее время.
Казалось, на все согласился, не против отсутствия чаевых и всего прочего, что мог позволить себе настоящий официант. Но тут Рома спросил:
- А почему ты решил, что это твое – работа в общепите? – у него был спокойный голос, но где-то там скрывалась серьезность и строгость.
Я не знал, что ответить. Мне, откровенно говоря, нужно было просто перекантоваться где-нибудь, заработать хоть какие-нибудь деньги. Можно было бы поработать разнорабочим, но мне не хотелось занимать такую нишу, хотел чего-то более достойного. Поэтому я и предпочел идти официантом, думая, что знаю, как все устроено.
Разумеется, я не стал говорить, что мне, собственно, все равно, главное – поработать и получить деньги, все остальное неважно.
- Мне с детства интересна эта профессия, - сказал, улыбавшись. Становится тяжело, язык не решается вертеть на себе ложь. Я продолжал: - Каждый день встречаешь разных людей, никогда не знаешь, кем он будет. Также интересна кухня…
- Так, погоди секунду, - перебил Рома поставив руку в качестве блока. – В любой работе приходится содействовать с людьми. Здесь, в общепите, самое главное – это уметь продавать то, что стоит дорого. А все остальное не имеет значение.
Слишком нагло звучит. Выходит, что человека хотят нагнуть даже здесь. Деньги. Все ради денег, как всегда.
- Но, чтобы вытянуть побольше денег, нужно уметь разговаривать с людьми, а мне, как будущему медику, это необходимо.
- Да какая разница? Гостю будет неинтересно, как ты с ним говоришь, ему хочется знать, чем можно отобедать в «Касл-Мэделин».
- Вообще-то это важно, - вмешалась в разговор Таня. Она стояла около барной стойки. – Я же, Ром, тоже на фельдшера учусь.
- Помолчи-ка, не с тобой разговариваю сейчас.
Я не знал, как еще показать, что у меня есть желание работать официантом, пусть и на малый срок. Смотря на свое начальство, я не мог открыто сказать: «Короче, я здесь на месяц, а работать официантом я хочу потому, что больше нигде себя в таком малолетнем возрасте не вижу!» Не мог я такое говорить взрослым. Хоть родители и говорят, что я тоже взрослый, они забывают говорить, что моя конфронтация с другими людьми до сих пор считается хамством. А как иначе в жизни? Не будешь хамом и лгуном – никуда себе дорогу не проложишь.
