Когда в жизни не ладится, а в королевстве пропадают люди, пора что-то менять! Например стать помощницей замкнутого лорда, и объединиться с эльфом, запертом в волшебном зеркале, чтобы найти свою семью, победить хитрого врага и восстановить справедливость!
В трактире, где я работала, как и всегда под вечер, было шумно и людно. В основном посетителями были обычные трудяги, что приходили подкрепиться да выпить после насыщенного дня, так что драки, если и случались, то нечасто. Мистер Шмебли, владелец заведения, сразу отнесся ко мне хорошо. Зарплата, правда, была небольшой, но у меня был свой угол, сухая постель и вкусная еда. Поэтому я здесь и осталась. Всяко лучше, чем идти на постоялый двор, где толком и не кормят…
Но, как говорится, нет худа без добра и добра без худа. И этим худом для меня был сын местного богача. Его, как это бывает, боги одарили невероятной внешностью и безграничным самодурством… А вот всем остальным явно обделили…
— Сдавайся, Ами. Ты проиграла, — вещал надо мной голос Сельмира — самовлюбленного болвана. Как же! Его отец — практически хозяин города, и никто не смеет ему перечить. Вот он и возомнил себя пупом земли! Стольких девушек перепортил, а все мало. Теперь вот, нацелился на меня. Но я скорее съем живую жабу, чем позволю какому-то негодяю творить все, что вздумается, только оттого, сколько у его отца пять сундуков злата. Тем более здесь, на глазах у всего трактира!
Некоторые поглядывали в мою сторону с интересом, большинство — с сочувствием, но выступить против испорченного наследника никто не решался. И я их не винила. Всем хочется спокойно жить. А с таким врагом ни дохода, ни спокойствия не видать. В нашем городе и так закрылись семь лавок, чьи владельцы были достаточно смелы, чтобы выступить против зарвавшегося юнца.
— Господин Сельмир… — я как бы невзначай поправила передник и натянула на лицо приторную улыбку. В открытую хамить посетителям никак нельзя — тут же уволят, даже с моей репутацией, так что придется выкручиваться. Это было сложно, потому что Сельмир прямо таки напрашивался на грубость, или чего потяжелее… Но я работала в трактире не первый год, и знала, как ставить на место зарвавшихся пьяниц.
— Боюсь, я вынуждена отказаться… — елейным голосом проговорила я, и тут же добавила, — Но, уверена, вокруг вас полно девушек, которые будут рады столь… Лестному вниманию… — Тут я, конечно, покривила душой. Если молодые девицы еще и питали надежду на сказку о богатом мужчине, что возьмет их в жены и навсегда избавит от мирских забот, то большинство уже знало, чем грозит такое «счастье».
После такой речи следовало бы удалиться подобру-поздорову, что я и собиралась сделать, да только мерзавец схватил меня и больно сжал руку пальцами повыше запястья. Я поморщилась, но стерпела, надеясь что сейчас он скажет что-нибудь обидное и наконец отвяжется от меня, но не тут-то было…
— Я не принимаю отказа. Ты — никто! Оборванка, подавальщица… — ну вот и обидные слова пошли… — Если воспротивишься — можешь бежать из города. Я позабочусь о том, чтобы здесь никто не дал тебе ни крова, ни работы. Будешь голодать, пока сама не придешь ко мне, и не станешь молить о прощении… — о, а вот и угрозы… Он говорил и говорил, а я чувствовала, что закипаю. Нет, точно ударю. А еще лучше — прокляну. Сама не умею, но кто-то ведь может научить, правда?
В конце концов я не выдержала, рывком высвободила руку из захвата, после чего одарила гада испепеляющим взглядом и выскочила из трактира через подсобку. Наверное было не очень хорошо оставлять мистера Шмебли с такой оравой посетителей, но у меня не было выбора. Я бы не хотела, чтобы добрый человек разорился из-за такой глупости.
Где-то на дереве громко каркала ворона, а чуть дальше ухнула сова. Вечерний воздух был теплым, так что замерзнуть во время прогулки мне не грозило. И на том спасибо.
Шагая по темной улице, я пинала камушки и гадала, ушел ли уже Сельмир, или все еще вещает честному народу, что с ними будет, если кто-то его ослушается. Я не плакала, да и без толку — слезами горю не поможешь. Назад дороги нет — а значит нужно прихватить пожитки и решить, что делать дальше…
В трактир вернулась через два часа, предварительно заглянув в окно. К счастью, когда я ушла, Сельмир потерял интерес к этому месту и уехал, так что с ним мы не встретились. Зато на подходе к комнате меня ждал мистер Шмебли. Заметив, он какое-то время буравил меня хмурым взглядом, а затем вдруг громко шмыгнул носом и расплакался.
— Прости, Амелия!.. Не защитил тебя, не уберег… — взвыл владелец трактира. По его щекам катились крупные капли и с хлюпаньем падали на пол, а он все продолжал, — Но ты же знаешь, я не мог иначе!.. У меня ведь дети!.. Я не мог оставить их без хлеба и крова…
— Не переживайте так, мистер Шмебли, — я постаралась улыбнуться, — это не ваша вина…
Мужчина кивнул, но тут же покачал головой и спешно вытер лицо старым платком.
— Но как же ты? Тебе ведь даже повозку до соседнего города теперь не вызвать! Всем извозчикам пригрозил, что штрафами обложит так, что без последних портянок останутся! Все, гад такой, продумал!..
