Кирилл хотел было поддержать собственную мать, кивнуть, схватился даже за ручку, но вовремя перехватил мой пристальный, холодный взгляд и, казалось, в один миг передумал. Он заметно нахмурился и произнес:
— Мне кажется, лучше всё же проверить всё ещё раз, более детально.
Анжелику Пантелеевну эти слова собственного сына совершенно не порадовали. Она едва заметно нахмурилась, поджала губы и взглянула на Павла Петровича с надеждой.
— Мне кажется, — протянула она, — мы все здесь достаточно занятые люди, чтоы не тратить время впустую на разнообразные разговоры и перечитывания того, что и так уже давно…
— Всё же, — перебил её Павел Петрович, — Кирилл проявляет отличную осмотрительность. Это хорошее качество для делового человека, Анжелика.
Вот уж последнее, что я могла сказать о Кирилле, так это то, что он — деловой человек! Однако, поймав на себе внимательный взгляд Павла Петровича, я задумалась: а не считает ли он, что Воронцов тоже замешан в махинациях собственной матери? Может быть, это требование перечитать договор, выдвинутое только потому, что мне захотелось потянуть время, может обелить Кирилла в глазах Асиного отца?
— Возможно, — улыбнулась женщина. — Вы очень мудры, Павел Петрович.
— Да, — кивнул он, щурясь. — Никогда не сомневался ни в собственных умственных способностях, ни в вашем, Анжелика, умении их хвалить.
Женщина нисколечко не смутилась. Было видно, что похвала её не особенно насторожила, должно быть, она привыкла слышать только хорошее о собственных деловых качествах, потому наслаждалась сделанным комплиментом и даже одарила Павла Петровича ещё одной не в меру соблазнительной улыбкой, способной загнать в тупик кого угодно.
В ответ на это мужчина даже бровью не повел. Ася же хмыкнула себе под нос, но тут же притворилась, что внимательно изучает меню.
— Пока Кирилл читает договор, — проворковала Анжелика Пантелеевна, — мне бы хотелось обсудить ещё один вопрос, несомненно, тоже очень важный для всех присутствующих…
Заметив, что никакого энтузиазма ни с чьей стороны не наблюдается, она дополнила:
— Я говорю, разумеется, о свадьбе!
— О свадьбе? — изогнул брови Павел Петрович.
— Ася и Кирилл — отличная пара, — улыбка Анжелики Пантелеевны оставалась всё такой же натянутой, как и прежде, но она, очевидно, полагала, что выглядит максимально естественно. — И, я думаю, за тот месяц, что Ася провела в стенах нашего дома, они сблизились достаточно сильно, чтобы этот союз стал не только возможным, а и желанным…
Ася с таким видом отложила в сторону меню, что любой более-менее проницательный человек однозначно определил бы, в каком гробу — дубовом и очень крепком, — она видала и эту ласковую свекровь, и самого Кирилла, и идею свадьбы в целом. Павел Петрович же и бровью не повел. Его поразительное равнодушие вообще показалось мне очень подозрительным.
Не задумал ли этот мужчина что-то такое, о чем не догадывается никто? Возможно, и его дочь в том числе. Неизвестно ведь, что на самом деле у него на уме, может, он хочет, чтобы эта свадьба всё-таки состоялась, только на более выгодных ему условиях.
Кирилл же, не слушавший все эти ласковые разговоры, которые в первую очередь касались его будущего, наконец-то оторвался от договора и с неким раздражением кашлянул.
— Мне кажется, — произнес он, — здесь появилось несколько дополнительных условий.
Анжелика Пантелеевна повернулась к своему сыну медленно, так, чтобы не показать, насколько сильно ей в этот момент хочется надеть договор ему на голову, предварительно отвесив подзатыльник.
— А разве не вы, Кирилл, занимались составлением этого договора? — поинтересовался Павел Петрович. — Мне казалось, я ясно дал понять, что предпочитаю работать только с теми деловыми людьми, которые сами способны полноценно вести собственную документацию. Или вы хотите сказать, что Анжелика Пантелеевна подделала документы?
Воронцов помрачнел. Согласиться означало подставить собственную мать, а сказать, что она изначально всё готовила — это сорвать договор… И вряд ли потом Анжелика Пантелеевна по голове за это погладит, скорее, отругает и закроет дома за то, что Кирилл посмел сорвать какую-нибудь выгодную сделку. Я не сомневалась в том, что ситуация в глазах Воронцова выглядела именно так, и поняла, что наш план по спасению от Анжелики Пантелеевны и её коварства сейчас находился на грани срыва.
Однако, Кирилл всё-таки решился заговорить, когда осознал, что пауза слишком уж затянулась.
— Да, — протянул он, — я помню ваше требование, Павел Петрович, в первую очередь как к…
Анжелика Пантелеевна побледнела.
— Кирилл! — воскликнула она. — Павел Петрович…
