Несомненное дарование помогло скульптору избежать штампов, присущих изображениям легендарных героев. Миниатюрная фигура бегущей менады получилась легкой и воздушной. Помещенные на двух планах головы бородатого старика силена и юного сатира отличались экспрессией лиц, мягкой пластикой форм, прозрачностью светотени.
Круглые, прямоугольные, фигурно вырезанные рельефные плиты с рисунками украшали почти все помещения дома. Изображение на одном из них считалось портретом легендарного царя Телефа – основателя рода, к которому относил себя хозяин дома.
Изысканный декор здания указывал на амбиции хозяина, не сумевшего преодолеть искушение открытой демонстрации своего богатства. Великолепные полы в зале на втором этаже были инкрустированы обычным способом, но с применением редких пород камня. Вставки из мрамора белого, черного, темно-лилового цветов чередовались с пятнистой брекчией, зеленоватым серпентином и прозрачным алебастром. Тонкие белые колонки на облицовке цоколя разбивали его поверхность на панели, выложенные цветной мраморной плиткой.
Утонченный вкус владельцев вилл на побережье проявлялся не только в отделке или произведениях искусства. Во многих домах живописные картины природы переходили в реальные пейзажи, открывавшиеся взору благодаря большим проемам окон. Рассказывая о своей вилле Лаврентум, историк Плиний Младший упомянул о рамах со слюдой, которые вставлялись или вынимались в зависимости от времени года. Богатые жители Геркуланума не следовали помпейской традиции прятать комнаты за глухими стенами, предпочитая открытое, бесконечное пространство замкнутому домашнему миру.
Но настанет час, и… наш мир растает без следа, да он, пожалуй, и не существовал вовсе.
В начале I века долины Везувия казались едва ли не самым спокойным местом на земле. В записках Страбона вулкан был представлен всего лишь «холмом с прекрасными полями и плоской вершиной пепельного цвета, с расщелинами в обожженных, словно изъеденных огнем скалах, которые позволяли заключить, что раньше здесь были кратеры и все место пылало в огне».
Везувий считался потухшим даже после 5 февраля 62 года, когда Кампания испытала первое и довольно сильное землетрясение.
Лирическое размышление на эту тему содержится в эпиграмме Марциала:
Продолжавшиеся в течение суток подземные толчки стали причиной частичного разрушения нескольких городов.
В Геркулануме рухнули старые и расшатались новые постройки.
В Неаполе развалилась большая часть частных домов, погибло овечье стадо в 600 голов, многие люди сошли с ума. Не меньше пострадали и Помпеи, где тотчас началось бурное строительство: городские власти спешили отстроить город согласно требованиям имперского вкуса.
В последующие годы землетрясения продолжались с нарастающей частотой. Магма медленно и неукротимо продвигалась к поверхности, глухим рокотом предупреждая людей о скором извержении. Жители привыкли к дрожанию земли и, безусловно, слышали подземный гул, но упорно не желали замечать угрозы.
В домах звучал детский смех, на рынках бойко шла торговля, женщины занимались хозяйством, мужчины сидели в тавернах, пили горячее вино и навеселе отправлялись к гетерам. Веселая жизнь закончилась 24 августа, когда Везувий окончательно проснулся, обратив в кладбища окрестные города.
Первые признаки катастрофы в Геркулануме стали заметны ранним утром 24 августа 79 года. Из жерла Везувия повалил дым, однако легкое извержение вначале не вызвало паники. Возможно, в кратере образовалась пробка, но на критической отметке давления газы вместе с пеплом и расплавленными частицами магмы вырвались из жерла, приняв форму столба, быстро достигшего высоты 20 км. Вершина вулкана разверзлась со страшным грохотом, похожим на раскаты грома. Засверкали молнии, с неба обрушился ливень из камней и пепла. Вырвавшиеся из жерла газы превратились в ядовитое облако, которое двинулось на город, нагревая воздух до температуры огня. Замертво падали птицы, забивались в норы звери, по улицам с криками бегали люди.
