«Об этом тоже забыл… И в таком-то виде я шел по городу, стараясь не привлекать лишнего внимания?» — печально усмехнулся Ахин.
Беспокойство сонзера вполне оправданно — если кровь принадлежала созданию Света, то это сулило большие неприятности как преступнику, так и тем, кто его укрывал.
— Моя, — ответил юноша. — Меня Элеро ударила чернильницей. Уголком попала. Чуть не убила.
— Потерял сознание?
Киатор знал о загадочной способности одержимого, однако даже он не мог объяснить ее суть и как-то помочь воспитаннику. Все-таки гибель сущности Тьмы и Катаклизм унесли слишком много жизней темных существ, а вместе с ними исчезли и бесценные знания.
— Да, — подтвердил Ахин и зачем-то перешел на шепот: — Я вошел в коридор к чужим мыслям.
— Рядом были создания Света. Ты не совершил какую-нибудь глупость? — строго поинтересовался Киатор. — Если тебя заподозрят в наличии действующих темных сил, то…
— Казнят. Как минимум. Нет, я был осторожен. Ничего не случилось. Ну, почти.
— Почти? Что ты натворил?
«Зря я это сказал», — одержимый почувствовал себя неуютно под обеспокоенным взглядом Киатора, но умолчать о произошедшем уже не мог.
— Я заглянул в сознание феи, а потом меня затянуло внутрь. Там было очень светло, но кое-где пролегали тени порока. И я каким-то образом смог показать Элеро величину ее алчности, быть может, даже акцентировал на ней внимание. Я чувствовал, что хозяйка испытывала очень неприятные ощущения, как будто она сама себя пристыдила.
— Она точно не заподозрила тебя?
— Я лежал перед ней без сознания в луже собственной крови, — пожал плечами одержимый. — А потом Элеро дала мне серебряную монету. Наверное, так она хотела доказать себе, что на самом деле не такая уж жадная, как ей «показалось». Нет, думаю, фея меня ни в чем не заподозрила.
— Надо быть осторожнее. Не забывай — ты не в состоянии контролировать свои силы, ты не понимаешь их природу и не знаешь, к чему они могут привести. А создания Света априори сильнее тебя, и если они поймут, что в их временном умопомрачении виноват темный дух, то легко избавятся от наваждения, а тебя…
— Казнят.
— Именно, — Киатор огорченно покачал головой. — Я не для этого растил тебя. Еще раз прошу, будь осторожен.
Отчего-то внутри Ахина вспыхнула злоба, но злился он не на старика, не на Элеро и даже не на себя. Он злился на весь этот проклятый несправедливый мир.
— А для чего?! — выкрикнул одержимый. — Для чего ты меня растил? Для чего я родился, для чего во мне слились сущности человека и темного духа, для чего мне эта сила, если я даже не могу ей управлять?! Что мне делать? Я ведь имею какую-то… что-то… Это ведь важно! Это должно быть важным! Я способен на… не знаю… на поступок! Но никак! Это как богатство, которое я не имею права тратить. Оно просто у меня есть. Но оно не должно просто быть! Оно для чего-то. Так для чего?.. Я не верю в свое бессилие и все равно остаюсь ничтожеством!
Он согнулся пополам, уткнувшись лицом в колени. Ему давно уже стоило бы сломаться, оставить малейшую надежду на лучшую жизнь и иллюзии о равенстве, но юноша почему-то был уверен, что когда-нибудь справедливость восторжествует.
Создания Света не должны так относиться к побежденным, ведь темные вовсе не зло, как это принято считать. Природа Света и Тьмы различается, порой очень существенно, но все живые существа рождаются равными, все обладают разумом и волей. К согласию всегда можно прийти мирным путем. Вопреки реальности, Ахин верил в это. Но одна лишь вера не способна вернуть баланс в разрушенный мир.
— Унижение, боль, бессмысленные жертвы — за что нам все это? — из черных глаз одержимого текли обычные человеческие слезы бессилия. — Скажи, Киатор, когда же закончатся наши страдания?
— Скоро.
Ахин не сразу понял, что именно ответил сонзера. Подобного ответа попросту не могло быть. И Киатор не пытался утешить воспитанника. Он сказал именно то, что хотел сказать.
— Что? — на всякий случай переспросил одержимый.
— Скоро все закончится, — спокойно подтвердил старик, взяв в руки книгу. — И ты, пожалуй, сможешь нам помочь.
Тот оценивающий взгляд Киатора начал обретать какой-то смысл, но Ахин оставил попытки мыслить логически, всецело отдавшись растерянности.
— Спрашиваешь, за что нам наши беды? — начал сонзера, неторопливо перелистывая страницы. — Все предельно просто: сущность Света, ставшая единственной полярностью сил, дала своим детям право диктовать законы нового мира. Чем все обернулось — ты прекрасно знаешь. Но реальность такова, что наш мир всегда имел две полярности, две основы основ. И когда одна из них исчезла, вторая не смогла в одиночку сдержать хаотичную энергию вселенной. Тогда произошло то, что мы называем Катаклизмом.
Замолчав, старик пробежался глазами по тексту и удовлетворенно кивнул, как будто нашел подтверждение своим словам в своей же рукописи, а затем продолжил:
