Всю свою жизнь атланки проводили в покоях Цитадели — сначала при родителях, затем при муже. Единственным их занятием было ткачество. А почему жены и дочери самых могущественных созданий Света занимались именно этим — загадка. Но никто и не пытался докопаться до сути бесконечного ткачества атланок, включая их самих. Они просто ткали, выходили замуж за того, на кого указывали их отцы, ткали, рожали детей, ткали, растили детей, ткали и учили ткать дочерей.
Мало кому интересна женщина — ткацкий станок, с которой и поговорить-то не о чем. Поэтому атланы старались отсрочить женитьбу до тех пор, пока в ней не появится необходимость. А для всего остального существовали саалеи.
Будучи молодым клириком, Ферот частенько навещал пернатых, пушистых и чешуйчатых подруг в уютных заведениях у юго-восточных городских ворот, но, став епископом и вступив в должность коменданта Темного квартала, он старался сдерживать свои естественные мужские желания, расценивая их как нарушение профессиональной этики. Поначалу воздержание давалось тяжело, но вскоре новоявленный епископ смог правильно расставить приоритеты — размеренная работа, чтение книг, познание философии и идеалов Света. Он заметно повзрослел за очень короткий срок, однако жениться пока что не собирался. Спокойная жизнь его, конечно, привлекала, но не унылая же.
Онкан что-то произнес.
— А? — Ферот наконец отвлекся от размышлений об атланках. — Повтори.
— Говорю, может быть, нам стоит допросить Киатора? Он ведь один из организаторов налета. Пусть объяснит, каким образом там замешана сущность Света. Если, конечно, между ними действительно есть связь.
— В иной ситуации я именно так бы и поступил, — задумчиво ответил епископ. — Но разве у тебя не возникло ощущения, что мы чего-то не знаем?
— Поэтому и нужно допросить Киатора.
— Нет, я говорю не об этом, — Ферот поднял взгляд на фортификационную громаду Цитадели. — Я говорю о знании иного рода. Как бы тебе объяснить… Мы не знаем того, чего мы не знаем, и не знаем, что нам надо узнать у Киатора. И даже если мы узнаем то, что знает Киатор, мы ничего не поймем, потому что не знаем чего-то… большего.
Онкан недоуменно уставился на епископа. Впрочем, клирик уже давно научился не встревать с расспросами в рассуждения начальства. Это тоже часть верного служения Свету.
— Даже мне открыты далеко не все тайны Атланской империи, — продолжил Ферот, проигнорировав очевидное недопонимание ассистента. — И у меня есть смутное подозрение, что мы притронулись к чему-то, что выходит за границы нашей компетенции. А я не способен действовать, когда не уверен в правильности собственных решений. С другой стороны, я могу и преувеличивать. Точнее, я явно преувеличиваю. Но это однозначно лучше, чем совершить ошибку, недооценив угрозу. Вопрос в другом — есть ли угроза? Была ли она или еще только будет?.. Как думаешь?
— Вы имеете в виду нападение сонзера на квартал фей, одержимого или тот бред о сущности Света? — уточнил клирик, желая поскорее получить хоть какое-нибудь поручение и заняться делом.
— Возможно, все сразу, — устало вздохнул епископ.
— У нас есть простейшие ответы. Может, они правильные? Нападение сонзера — неудачная попытка грабежа или реакция на ужесточение режима, а слухи о силе одержимого — россказни впечатлительных людей и пьяной феи.
— А уничтожение сущности Света?
— Вы верите словам отродья зла?
— Ты их из него вытягивал пытками. Так что как минимум он сам верил в сказанное.
— Но это не может быть правдой. Они же не собирались в самом деле… Как? Это же… Сущность Света вездесуща. Уничтожить ее? Это… — Онкан беспомощно развел руками: — Абсурд.
— Вот и я о том же.
Они замолчали, глубоко задумавшись.
С наступлением тишины внутренний двор стал казаться еще более пустынным и заброшенным. Только слабый ветерок пытался оживить статичную природу, с трудом переворачивая пожухлые листья на притоптанной желтой траве. Но это было лишь жалкой имитацией жизни и движения, которую можно сравнить с хриплым выдохом мертвеца, когда из его горла выходят трупные газы, или судорогами еще не охваченного оцепенением тела.
— Так… — собственный голос показался Онкану слишком громким, и продолжил он уже полушепотом: — Отдать приказ привести Киатора?
— Нет, — Ферот машинально поправил перевязь с легким мечом из белого металла. — Сначала мы поговорим с кардиналом.
— Стоит ли беспокоить его по такому пустяку?
— Дело принимает странный оборот, — епископ направился к выходу из внутреннего двора, стараясь не наступать на мертвую траву. — У меня дурное предчувствие. Пахнет какой-то недосказанностью, неизвестностью. И самое плохое, что этот запах исходит отовсюду. Понимаешь?
— Не понимаю, — признался клирик. Он быстро сбегал за аккуратно сложенной у двери одеждой и торопливо пошел вслед за Феротом.
— Я тоже. А еще мне бы очень хотелось, чтобы моя интуиция ошиблась. Но, так или иначе, действовать мы будем осторожно. И начать придется издалека.
Онкан согласно кивнул. Правда, он на месте коменданта поступил бы несколько иначе.
— Извините, епископ, но, кажется, мы не туда идем, — заметил клирик.
