В благородном семействе Распузонов страшный скандал! На новогоднем празднике в шумной компании оказалась… бывшая любовь Акакия некто Марианна Зудова. И страсть, естественно, вот-вот должна была разогреться с новой силой. Но разгневанная Клавдия Распузон была начеку. Однако не успела она оторвать мужа от разлучницы, как Марианну застрелили… А кого подозревают в убийстве? Конечно, Клавдию. И теперь страдающая мать семейства вынуждена заняться расследованием. Но беды продолжают сыпаться на ее…
Она чувствовала себя премерзко. Ненавидела себя, казнила, но сделанного не воротишь – только что она совершила тяжелейшее преступление: после изнурительной суточной диеты Клавдия Сидоровна Распузон накинулась на холодильник, и тот коварно распахнул перед ней наполненное нутро. И это перед самым праздником! Нет, организм Клавдии Сидоровне достался явно вражеский! Вчера столько усилий было потрачено, чтобы заморить себя голодом к предстоящему Новому году, и это почти удалось, а сегодня желудок разбудил ее угрожающим рыком, и несчастная Клавдия Сидоровна сначала потихоньку, а потом и более откровенно потрусила к белоснежной «Бирюсе». И вот, пожалуйста: все содержимое в течение каких-то трех часов переместилось из холодильника в ненасытную утробу. А если еще учесть, что к праздникам хозяйки стараются поплотнее набить холодильник…
– Клавочка, а мы сегодня ничего до вечера кушать не будем? – слабо пискнул законный супруг преступницы Акакий Игоревич, пялясь на почти пустые полки охлаждающего агрегата.
В отличие от супруги, имевшей достаточно внушительные размеры, Акакий Игоревич был склада весьма компактного. Как говорила сама Клавдия Сидоровна – карманный вариант. И уж если кого и не испортили бы лишние два-три килограмма, так это как раз его. Только сам хозяин дома не любил торчать у плиты, а его жена с самого утра сегодня совсем не рассчитывала заниматься кулинарией.
– Ах, Кака! Не смей мне говорить о еде! Сегодня весь вечер предстоит жевать и жевать, – раздраженно бросила супруга.
С Акакием Игоревичем Клавдия Сидоровна жила уже тридцать лет, и она прекрасно знала, что муж поймет ее горе и донимать не будет. В конце концов, там еще осталось сырое мясо, может и приготовить себе что-нибудь на скорую руку, а она в данный момент побудет немного в расстроенных чувствах. Нет, это же надо! К десяти вечера их пригласили в солидное общество – отмечать встречу Нового года, и она, Клавдия Сидоровна, так готовилась к этому дню – купила себе прекрасное платье, на два размера меньше обычного, так как надеялась похудеть, покрасила волосы и даже подсмотрела в стильном журнале подходящий макияж. И что же? Теперь она точно не влезет в новый наряд, вот досада!
– Клавочка, а что мне надеть на вечер? – вышел из кухни Акакий, жуя сырую сардельку.
– Ах, я тебя умоляю! Что тебе надеть… Ты же знаешь – у нас кризисное положение с деньгами, – буркнула Клавдия Сидоровна и замерла, страдальчески уставясь в потолок.
– Подожди, но ведь Данил специально подарил нам деньги… чтобы мы… так сказать… Ну, чтобы мы купили себе приличное одеяние. Как-никак к серьезным людям идем! – возмутился муж.
Данил был старшим сыном Клавдии Сидоровны и Акакия Игоревича Распузонов. Он трудился бизнесменом и каждый раз навязывал им приличные суммы то на одежду, то на продукты, а то и просто так, на жизнь. Еще у Распузонов была очаровательная дочь Анечка, которая имела четырехлетнюю дочку Яночку и непутевого мужа. Дочь работала в следственных органах, то есть имела фиксированную зарплату, и помогать, как братец, родителям не могла, зато тот старался за двоих. Перед этим праздником Даня еще за неделю принес пачечку купюр и пояснил:
– Это вам на праздничный стол и на красивые одежды. Вас же вроде в гости пригласили? Надо выглядеть достойно.
Клавдия Сидоровна чмокнула сынулю в бритую щеку и спрятала денежки в необъятный бюстгальтер. Акакию Игоревичу доступ к деньгам автоматически закрылся, но он не собирался про них забывать.
– И что же ты мне купила? – настаивал супруг.
– Ах, да вон же, на кресле обновка лежит. Вчера ты спать рано улегся, вот и не пришлось примерить, – махнула рукой страдающая по поводу своего преступления жена.
– Это… это что?
– Свитерок. А что, сейчас все в таких ходят! Это даже и не свитер, а, я бы сказала, пуловер. Между прочим, Агнесса Викторовна со второго этажа вязала своему сыну, да тот, к счастью, отказался. Господи, Кака! Ты же знаешь, как Агнесса вяжет. Ты в этом свитерке будешь выглядеть по-настоящему достойно, как полярник.
– Но там же будут все в пиджаках, в смокингах!
– Ах, уймись! Кто там будет? Никого там не будет, Агафья же говорила, что все будет тихо, по-семейному. И потом, я же не пингвином тебя наряжаю!
