- А Марк был твоим ровесником? – Дима закусил губу, сообразив, что спросил то, что не хотел в принципе спрашивать. Всплыло из подсознания.
Александр снисходительно посмотрел на Диму и кивнул.
- Я не обращал внимание на тех, кто младше меня больше чем на три года.
- Ух ты… - Дима смутился и отвёл взгляд. Вдалеке по дорожке прогуливалась пожилая пара немецкого пошива с маленькой резвой собачкой. Собачка отчаянно рвалась в сторону обнаглевших от непуганости голубей. Женщина с интересом смотрела в сторону Димы с Александром и не отводила глаз, как случалось чаще всего. Дима мгновенно проникся к ней симпатией и уважением. – Значит, я исключение?
- Ты откровение. – Александр взял его руку, перевернул ладонью вверх и приложил свою. По длине пальцы оказались почти одинаковыми, а по ширине разница была значительной.
- Особенный?
- Единственный.
- Ты меня сравниваешь с Марком? Или другими… твоими?
- Я не помню Марка. Это было слишком давно. Если я ухожу, то больше не возвращаюсь.
- А второй шанс? Вторая попытка? Право на реабилитацию? Или приговор обжалованию не подлежит?
- Чтобы вынести приговор, нужен состав преступления, разбирательство в суде, показания свидетелей и последнее слово. Это длинная и неприятная процедура. Но если механизм запущен… можно и сократить.
- Я не люблю юриспруденцию, - поморщился Дима и опять поднял глаза к небу. – Я со всеми расходился как-то незаметно, без всяких разбирательств. Просто однажды понимал, что всё, хватит, и со мной соглашались. Больше не хочу жить так: разделяя то, что хочу, и то, что должен. Или всё, или ничего - никаких компромиссов.
- Гордый мальчик, - Александр привлёк Диму к себе и опять поцеловал. – Ты заслуживаешь самого лучшего.
- Тебя… хочу тебя.
- И меня тоже, - засмеялся Александр и потрепал Диму за ухо. – Гулять пошли, дома будем сидеть на лавке.
- Эх… - вздохнул Дима, пружинисто вскакивая на ноги. – Носил бы меня ещё кто-нибудь… вот это было бы счастье!
- Не видать тебе счастья, как своих ушей, птица моя.
- Вот подбодрил, так подбодрил! Твоё напутствие – прям волшебный пендель для скорости.
Дима не помнил, какой по счёту это был оргазм. Один шёл за другим, с небольшими перерывами на какие-то конфеты, которые валялись по всему полу в разноцветных фантиках. Накрывал, уносил и заставлял забывать о предыдущем, обо всём. Дима даже имя своё забывал, и ему казалось, что он конфета, которая медленно тает, томно растекается по горячей коже Александра, вязкая, сладкая - молочный шоколад.
Александр рассказывал смешные истории из своей профессиональной жизни, из студенчества, и Дима смеялся так, что лёгкие начали болеть, и что-то тоже рассказывал, а потом опять забывался… и шоколад тёк по телу, по венам, и перед глазами танцевали отсветы блестящих вкладышей, красные, жёлтые, синие. Дима закрывал глаза, закусывал губы, скользил руками по липкой упругой коже и просил ещё, ещё… ещё…
- Ты же не любишь сладкое?
Александр увлечённо облизывал Димины пальцы и водил руками по его бёдрам, вновь возбуждая.
- Не люблю, - пожал он плечами и, оставив в покое пальцы, наклонился к щеке, которая тоже, по всей видимости, была в шоколаде. – Я люблю сладкого.
Дима засмеялся и закинул ноги Александру на поясницу, стал медленно двигаться, чувствуя ответное возбуждение.
- В следующий раз хочу йогурт… - прошептал Дима, дотянувшись до уха Александра, и игриво прикусил его за мочку, – и Венецию… гондолы, маски, карнавал… секс… и ещё раз секс…
- Может, начнём в обратном порядке? – переворачивая Диму на живот и целуя его в затылок, засмеялся Александр.
- Да, можно, - выгибаясь, выдохнул Дима и шире развёл ноги, - эх, раз, ещё раз… ещё много-много раз…
Часть 18.Предчувствие.
Дима никогда не мог различить во сне, где собственно сам сон, а где явь. Многие рассказывали ему о том, что возможно контролировать свои сны, что есть определённые методики для того, чтобы избежать кошмаров, побороть их – повернуться лицом к догоняющему тебя монстру и увидеть пустой коридор или какую-нибудь большую собаку, а не то-не-знаю-что-но-очень-страшное. Но Дима никогда не оборачивался, когда за ним гнались, он бежал, бежал, куда-то падал, просыпался весь в поту и с криком, готовым сорваться с губ. Но крик не срывался, Дима просто сидел несколько минут на кухне, курил и приходил в себя, а кошмар забывался наутро, и о методиках их контролирования было просто интересно послушать, как о чём-то не имеющем к нему никакого отношения. Но кошмары снились часто – мутные, тяжёлые, изматывающие.
