Никаких доказательств никто ни разу не представил. Зато противоположный вариант (о котором даже не вспоминают реформаторы и их СМИ), а именно, что темпы роста тем выше, чем серьезнее и полнее занимается национальной экономикой государство — имеет практическое воплощение в странах Центральной и Восточной Европы. Чтобы это увидеть, достаточно сравнить удельный вес государственных расходов в ВВП стран с положительной (Польша, Венгрия, Словения) и отрицательной (Болгария, Румыния) хозяйственной динамикой.
В группе стран, экономика которых растет, удельный вес госрасходов находится сейчас в пределах 45–50 %, а там, где роста нет, или даже есть падение — составляет 25–35 %. В России же относительная величина государственных расходов в ВВП еще меньше. На это, кстати, обращают внимание даже деятели МВФ и другие иностранные эксперты, в том числе и неолибералы. Вопреки оптимизму, который являют наши либералы (например, Илларионов), они видят серьезную угрозу в том, что российское правительство теряет всякую возможность предоставлять населению минимально необходимый объем базовых социальных услуг.
А для успешно реформируемых стран бывшего соцлагеря характерно, что доля бюджетных ассигнований в ВВП там не уменьшалась, а в некоторых даже увеличивалась именно в периоды трансформационного спада. В 1990–1993 годах в Венгрии, например, она достигла максимального уровня — 62 %, а в Польше и Словении оставалась стабильной, около 50 %. И это в условиях, когда за те же годы стремительно (в 3–4 раза) во всех странах Центральной и Восточной Европы были сокращены объемы государственных субсидий промышленности.
Принципиально важна структура расходов. Сравнивая (и ведь есть, что сравнивать!) мы обнаруживаем, по-видимому, совсем не случайное совпадение положительной хозяйственной динамики в той или иной стране с относительно крупными государственными расходами на образование и науку. Например, в Венгрии, Чехии и Польше удалось сохранить прежнее соотношение ассигнований на образование к ВВП на протяжении всех 1990-х годов.
Почему об этом помалкивают наши реформаторы? Или у них другие цели, нежели у их венгерских, чешских и польских коллег? Это очевидно.
Сравнительный анализ социально-экономического развития стран Центральной и Восточной Европы разбивает и тезис о пользе неравенства, якобы необходимого для повышения хозяйственной активности при переходе от командной экономики к рыночной. Выясняется совсем иное: за определенными пределами поляризация доходов не только не стимулирует экономического роста, но и начинает препятствовать ему. Процессом расслоения общества по доходам надо руководить! В Чехии, Словакии, Польше, Венгрии и Словении среднеду-шевые доходы 10 % самых богатых семей превышают соответствующие доходы самых бедных не в десятки раз, как в России, а в 4,5–5,5 раза, а стартовали они с разницы, как и у нас, в 2,5–3 раза.
К числу распространенных предрассудков относится и представление о тотальной либерализации внешнеэкономической деятельности, как решающем факторе успеха реформ. Наоборот, успех в странах Центральной и Восточной Европы был достигнут потому, что движение к открытости сочеталось с постепенностью в отмене ограничений, строгим контролем за идущими процессами и за действиями субъектов хозяйствования. Отмена валютных ограничений была взвешенной и поэтапной. В отличие от России, с самого начала в этих странах ввели правило обязательной продажи экспортерами государству 100 % валютной выручки. Только по мере укрепления валютного положения предприятия получали право открывать валютные счета в национальных коммерческих банках. В Венгрии, Польше и Чехии указанное правило было отменено лишь через 5–6 лет после начала реформ (в 1995–1996). Так удалось избежать широко практикующегося в России «валютизации» платежного оборота.
Если привлечение иностранного капитала в форме прямых инвестиций приветствуется в постсоциалистических странах, то их отношение к оттоку из страны национального капитала — резко негативное. Всюду сохраняется жесткое регулирование операций по покупке недвижимости за границей, а также портфельных инвестиций. В некоторых странах разрешаются прямые инвестиции за границу, однако прибыль от них должна репатриироваться в отечественные коммерческие банки. Ведется политика дозированного протекционизма, обеспечивающая защиту внутреннего рынка.
Вопреки широко распространенному предрассудку также не обнаруживается прямой зависимости между масштабами частного сектора и темпами экономического роста. В большинстве стран наибольший экономический эффект был достигнут уже на этапе коммерциализации деятельности государственных предприятий. Опыт Польши в этом смысле особенно нагляден.
