Помните анекдот «застойного времени». Двое читают лозунг «Все для блага человека». «Да, и мы знаем имя этого человека!» — говорит один другому. Этот анекдот снова вполне актуален. Сейчас 70 % населения обладают менее чем 10 % всех накоплений, а 0,2 % (100 тысяч домохозяйств) — 70 % национального богатства.
Поэтому основные проблемы России сегодня возникают из-за двугорбости экономической структуры общества, «богатая» часть которого имеет интересы, находящиеся вне нашей страны.
В результате реформ многие предприятия лишились своих оборотных средств. В обычной рыночной экономике эта проблема решается путем банковских кредитов. Однако в российских условиях получение денежных кредитов представляет, пожалуй, самую большую опасность для предприятия.
Поэтому предприятия научились пополнять оборотные средства путем товарных кредитов. Допустим, первое предприятие обязуется поставить второму товар «Та», для чего берет у него товар «Тб». В случае срыва обязательств, товар «Тб» можно вернуть или договориться на эквивалентную поставку товара «Та». В любом случае, пользование чужими средствами (в виде товара «Тб») дает первому предприятию возможность пополнить свой оборотный капитал, то есть оно имеет беспроцентный кредит, а в случае совершения сделки еще и прибыль.
Развитие бартерной экономики породило целую систему «паразитов» — институт торгово-промышленных посредников. Правда, не ясно, что первично: то ли бартер породил посредников, то ли посредники вкладывают достаточно большие средства, чтобы бартер никуда не девался. В любом случае их наличие приводит к существенному удорожанию конкретного продукта.
Вот пример с ценой хлеба. В декабре 1999 года цена пшеницы на российском рынке была 1?25 руб. (63,9 долл.) за тонну. То есть столько мог получить производитель зерна. Далее зерно надо размолоть и отправить в пекарню. Таким образом, цена хлеба должна быть выше цены зерна, из которого он сделан, всего в 2–2,5 раза. А это значит, что батон белого хлеба весом 380 г. должен стоить всего 1,3 рубля. Плюс к этому — небольшая торговая наценка. А теперь для интереса сходите в магазин. Там вам его продадут за 5–6 рублей. И кто же получил лишние деньги? Ясно только одно, что это не крестьянин. За сколько он продал зерно, мы знаем.
Это были данные на декабрь 1999 года. Цена к декабрю 2000 года изменилась, но как-то очень неравномерно, что и показывает нам: цену вздувает именно посредник. Анатолий Рубинов пишет в «Новой газете», ссылаясь на данные Института потребительского рынка:
«Кандидат экономических наук Ж. В. Евдокимова на основе данных, получаемых с мест каждый месяц, утверждает, что хлеб без всяких видимых причин дорожает почти повсюду. Переводя батоны и буханки на вес в один килограмм, она составила таблицу. Один и тот же „хлеб ржаной и ржано-пшеничный“ стоил в декабре (2000 год) совершенно по-разному: дешевле всего в южном Ростове, вокруг которого степи — 5 рублей 75 копеек и в северном Кирове, окруженном лесами — 6 рублей 20 копеек. В остальных городах повсюду дороже — в Москве и Барнауле, в Петербурге и Туле, среди хлебных полей в Ставрополье (9,50) и близ Ледовитого океана в Архангельске (11,75), но дороже всего — в Томске (12,70) и, естественно, в Южно-Сахалинске (16,25 рубля).
Удивительнее всего, что даже в Москве цена хлеба различается тоже из-за географии».
Та же картина с мясом, бензином и многими другими товарами, жизненно важными для каждого.
Посредники работают не вслепую. Они прекрасно знают о нуждах, производстве и состоянии бартерного рынка. Зная о наличии на предприятиях рабочего капитала, они организуют работу этих предприятий на «давальческом» сырье. Это то, что называется толлингом.
Такая ситуация устраивает и руководство предприятий. Бартер и посредники приносят дополнительный дохода, недоступный для контроля со стороны владельцев акций. Бартер допускает не только значительное снижение налогооблагаемого оборота, но и выведение части средств в неучтенный наличный оборот.
