Рост дифференциации доходов, произошедший в России за период «позитивных трансформаций», не имеет прецедента в цивилизованных странах за всю, пусть и не очень длинную, историю человечества. У большинства населения удельный вес расходов на товары и услуги первой необходимости в общем объеме потребительских расходов возрос с 84 % в 1996–1997 годах до 92 % в 1999 году, на капитальные блага — упал с 9 % до 4 %.
Жителю Москвы это, конечно, не очень заметно. По данным Мосгорстата, среднедушевые доходы 20 % наиболее богатых москвичей, составляющих немногим более 1 % жителей России, равны 17 % доходов всего населения страны и значительно превосходят сумму доходов всех граждан, живущих ныне за чертой бедности. Москва, сконцентрировав в себе почти все финансовые ресурсы России, просто обслуживает этих богатеев, и живет, под собою, буквально, не чуя страны.
И действительно, сейчас ежегодно выезжает за рубеж порядка 10 млн. человек. Такого не могут позволить себе бразильцы или мексиканцы, которые, по официальной статистике, пребывают с россиянами примерно на одном уровне достатка. А сколько из наших выезжающих едут «челночить», или нелегально подзаработать за границей? Это первый вопрос. И второй: а на какие шиши может поехать наш «средний» гражданин, если его средняя зарплата 50 долларов в месяц, а поездка на неделю стоит порядка 300 долларов? Наш «ученый» этого не анализирует. Да ведь и задача такая перед ним не стояла; ему надо было доказать народу, как хорошо народ живет. А вот его размышления о процветающей российской науке.
«Так называемый „кризис науки“, возможно, касается ряда естественных наук и военно-промышленных разработок, но общественные науки он затронул только в плане кризиса теоретико-методологических основ, да и это имело место скорее на начальном этапе российских трансформаций. Риторика жалоб здесь (и не только здесь) используется главным образом для того, чтобы сохранить государственное обеспечение, действующую систему организации науки и существующие кадровые ресурсы. Это само по себе понятно, но к реальному кризису имеет условное отношение. За последние десять лет Институт этнологии и антропологии РАН произвел научной продукции в три-четыре раза больше, чем за предыдущее десятилетие. Такая же ситуация в других гуманитарных институтах. В обществоведческий арсенал введено огромное количество новых и забытых имен ученых, осуществлены крупномасштабные переводческие проекты. Новым и позитивным явлением стала деятельность двух государственных научных фондов (Российского фонда фундаментальных исследований и Российского государственного научного фонда), через которые получает поддержку лучшая часть ученого сообщества».
Беда в том, что выход страны из кризиса потребует помощи как раз точных наук, а большая часть макулатуры подобных Тишкову «гуманитариев», работающих по принципу «чего изволите», приносит один лишь вред. Да и чего ждать от людей, представлявших наихудшее, что было в советском обществоведении, которые при старом режиме бежали «впереди прогресса» и сегодня первыми отрапортовали, что они уже одобрили новую систему. Сегодня бывший преподаватель атеизма с восторгом проповедует основы религии, преподаватель научного коммунизма разъясняют преимущества капитализма перед социализмом и т. д.
Зачем же врут народу эти «ученые»? Дело в том, что люди, приходящие ныне во власть, обладают завышенными запросами и ожиданиями. Их логика проста: Я управляю такой богатой страной (краем, отраслью, компанией), или: Я так много делаю для страны (республики, народа, человечества), что имею право жить лучше и даже богато. Осталось убедить в этом окружающих, и на помощь зовут вчерашних обществоведов-одобрямсов.
