Индикатор смертности у взрослых мужчин практически вдвое превысил уровень среднеразвитых государств. Россия по этому показателю здоровья мужской части населения опустилась ниже Бангладеш, Гаити, Конго, Камеруна, Нигерии, Эфиопии, Буркина-Фасо, Папуа-Новой Гвинеи и оказалась в группе таких стран, как Бенин, Мавритания, Гамбия и Чад.
По ряду формальных критериев система образования в России как будто еще держится «на плаву». Коэффициент охвата обучением в средней и высшей школе резко не понизился. В частности, по высшей школе он в 1995 года составил в России соответственно 43 %. Этот индикатор заметно ниже, чем в США (81 %), но сопоставим с показателями по Португалии, Ирландии и Греции (33–38 %), а также Италии и Германии (41–43 %).
Формальное число лет обучения взрослого населения в 1990–2000 годах повысилось. И в этом смысле разрыв с США и другими развитыми государствами резко не увеличился. Однако ситуация на самом деле сложнее. Качество образования в силу резкого сокращения финансирования сильно ухудшилось. Уровень научной активности в России быстро падает, при том, что есть немало ученых, творческих групп, которые продолжают результативно трудиться. Абсолютные, подушевые и относительные (к ВВП) расходы на НИОКР с учетом всех возможных источников в России стремительно сокращаются.
По индексу человеческого развития в 1990–2000 годах Россия отброшена к уровню 1970-х, то есть примерно четвертьвековой давности. Если бы не сравнительно высокие индикаторы человеческого фактора (в частности, образования), то откат в прошлое по интегральному рейтингу был бы значительно больше (середины 1960-х).
Возвращаясь к теме предыдущей главы, заметим: вряд ли директор академического института В. А. Тишков не в состоянии получить всю эту информацию. Зная это, разве можно говорить о «положительной трансформации» и о том, что в «в России стало жить лучше, хотя и сложнее»? А как с трансформацией совести?
Внутри России на основе так называемой идеологии «первоначального накопления капитала» была проведена
В наихудших условиях оказался отечественный производитель, ориентированный на российский рынок, а самые крупные капиталы сосредоточились в руках владельцев экспортно-озабоченных предприятий. Нарождавшийся средний класс не был поддержан ни финансово, ни идеологически, а без него (обширного слоя мелких и средних собственников) существование серьезного национального капитала невозможно. Именно поэтому «либеральные реформы» ведут не ко всеобщему процветанию, а к обнищанию большинства населения.
То есть, в России нет сегодня экономически и финансово независимой силы, способной противостоять иностранному политическому и экономическому диктату. Единственным институтом, сохранившим эту способность, хотя бы номинально, остается государство.
В таком случае основной задачей социально-экономической политики должно стать формирование унимодальной (одногорбой) экономической структуры общества, сближение экономических показателей жизни бедных и богатых. После решения этой проблемы (и даже в ходе решения) можно будет двигаться дальше.
В России бедность распространена среди 40 % населения. И это не только население с доходом ниже прожиточного минимума! Самое печальное — примерно такое количество не получает минимального (по медицинским нормам) питания.
Бедность охватила не только малопроизводительные слои общества, но и квалифицированных работников. Группа бедности очень застойна, люди из нее выходят не часто. Но еще хуже — перспективы бедности. По расчетам, при сложившихся тенденциях в экономике, к 2010 году разразится продовольственный кризис, и бедных (по критерию питания) станет еще больше, до 70 % населения. Даже если народ и будет долготерпелив, все равно это социальная катастрофа.
Когда мы говорим о недостаточном по медицинским нормам питании, это не значит, что все попавшие в группу бедности голодают, но потребление белков, особенно животного происхождения, не дотягивает до минимальных физиологических норм (последствия чего растянуты во времени).
