Два слова о механизмах образования двугорбого распределения. На самом деле, такой тип распределения появился на Руси еще при советской власти. Во второй «горб» (в элиту) входили так называемые «теневики» и «цеховики». Они появлялись из-за того, что государство не могло тратить достаточно средств на удовлетворение потребностей граждан в разнообразных продуктах легкой промышленности. В бедной семье основное внимание обращают на выживание. Главная цель, чтобы члены семьи были сыты, а не возможность выбирать из разных дорогих, и поэтому не оправданных с точки зрения основной цели, продуктов. Также стоит задача обеспечения одеждой, чтобы не мерзнуть зимой, а не красивой и модной.
Аналогично и государству, решавшему основную задачу – обеспечение обороноспособности, было не до разнообразия в остальном. Поэтому товары легкой промышленности были обложены большими налогами. И все, кто начинал заниматься этими товарами «левым» образом, получал этот собираемый государством налог (сотни процентов от себестоимости) в свою личную собственность. Но это, естественно, было незаконным, и теневики не могли явно показывать свои доходы. Поэтому вокруг них образовался круг людей, которые обслуживали эту «элиту». Таким образом, в государстве стала формироваться вторая структура со своими правилами.
Не секрет, что многие из этих теневиков после перестройки легализовались. Но теперь открылись границы, и они стали пользоваться разнообразными услугами (медицинскими, юридическими, педагогическими) не внутри страны, а за рубежом. То есть их связь с Россией заключается только в получение дохода из нее. А все траты, а у части – даже и налоги, оказались за ее границами.
К экономической структуре общества примыкает вопрос о соотношении сельского и городского населения. Сегодня все радуются, что у нас очень низкий процент сельского населения. Но, как всегда, у нас двойная бухгалтерия: никто не учитывает, а сколько у нас дачников? Разве они не являются производителями сельхозпродуктов? Для многих свой огород – это основное подспорье в борьбе за выживание.
Государство, если оно заботится о большинстве, должно было бы способствовать возвращению людей в деревню. При известной (очень низкой) биопроизводительности нашей земли у нас должно быть совсем другое соотношение между городским и сельским населением, чем имеется сейчас.
Но для этого надо в деревню вкладывать деньги, технику и материалы, а не переводить ее на «рыночные условия» с продажей земли. Практически во всех странах сельское хозяйство для большинства производителей убыточно. И государства им помогают, либо поднимая таможенные пошлины, либо дотируя сельхозпроизводителей.
А наше государство должно помогать не только сельхозпроизводителям, но и дачникам. В основном на шести сотках работают пенсионеры. Минимальная помощь государства для обеспечения минимальных социальных гарантий могла бы радикально изменить их быт и облегчить их существование!
Обложив налогом тех, кто сейчас строит дворцы в сельской местности, в пользу тех, кто живет там не потому, что денег некуда девать, а потому, что иначе им не выжить, можно было бы сильно улучшить условия их жизни. Провести туда электричество, газ, воду, канализацию, дороги, телефоны, помочь со строительством, увеличить площадь участков, построить амбулатории, создать запасы инвентаря. И достаточная часть пенсионеров переехала бы в сельскую местность, существенно облегчив продовольственный вопрос в стране.
Но пока у власти правительство «новых русских», ничего этого не будет.
Обычно элита живет за счет своей страны. Но это не нахлебничество, если она работает в интересах этой же страны. А вот когда элита начинает действовать в интересах иных стран, то это катастрофа. А. П. Паршев справедливо отмечает: в силу того, что содержание у нас «пожиже», чем в других, более благодатных местах, у элиты всегда появляется желание сменить страну проживания. Но при этом забывается, что она становится элитой не по воле неких нематериальных сил. На ее воспитание и проживание тратится скудный продукт родины.
И здесь А. П. Паршев не прав, когда говорит, что достаточно, если человек элиты заплатит за образование, – и пусть едет, куда хочет. Ведь обычно уезжают лучшие. А для того, чтобы подготовить одного таланта, надо тратиться на воспитание человек двадцати «не талантов». Почему? А потому, что не ясно заранее, кто талант, а кто нет.
