Но как удержать элиту? А.П. Паршев считает, что «кнутом». А кнут-то у кого? Вопреки мнению Паршева, что «у народа», который и должен стегать снизу вверх, кнут – у другой части элиты. А ее чем заинтересовать? Как ни крути, должны быть моральные стимулы. А их формирование – трудный и долгий процесс. Поэтому не все сводится к материальному, нужна забота и о духовности. И она была, иначе мы бы давно развалились. (Например, те, кто уходил на службу в другие страны, считались на родине предателями. Это – моральный стимул для того, чтобы остаться.)
А.П. Паршев осуждает С.Ю. Витте за разработанную им систему железнодорожных тарифов (мы упоминали об этом в первых главах книги). По этой системе перевозки пассажиров первого класса, планово убыточные, компенсировались прибылью от четвертого класса. Бедные спонсировали богатых, и в основных чертах эта система дожила до нашего времени. «Как это типично для «элиты»!», – восклицает А.П. Паршев. А ему бы задуматься, что это лишь пример того, как надо в бедной стране содержать свою элиту. Не будут содержать – не станет элиты, пропадет и государство.
Не на льготы надо смотреть, а на то, хорошо или плохо элита выполняет свои функции. Нужна «обратная связь». То есть элите нужно давать возможность жить ровно настолько хорошо (удобно, комфортно, сытно и т. д.), насколько она приносит пользу обществу. Когда же обратной связи нет, а свое содержание элита назначает сама себе и по собственному усмотрению, то это и есть грабеж. Страна беднеет, а кто-то богатеет. За счет чего? За счет обнищания большинства. И мы наблюдаем, как самый большой борец с привилегиями Ельцин, окончив свою деятельность, специальным законом получает самые большие личные привилегии.
Борьба с привилегиями вышла из моды, и вот Боря Немцов носится с мыслью, что чиновникам надо резко поднять уровень содержания. Получат они большую зарплату, и станут хорошими чиновниками, не берущими взяток. Да ничуть не бывало! Платить им, как на западе, мы все равно не сможем, ресурсов нет, и вопрос со взятками решен не будет. Но суть-то не в этом. Ну, повысим мы им содержание, а дела – пойдут ли лучше? А почему они должны идти лучше? Ведь Немцов не говорит, что уровень содержания аппарата должен зависеть от качества работы аппарата. Его интересуют только «взятки» и собственный имидж, а дела, по его мнению, и так идут лучше некуда. По сути, он предлагает ни что иное, как перераспределение средств от бедных к богатым (коррумпированным чиновникам) без всякой пользы стране. А как относиться к политику, который сходные глупости просто генерирует, пусть читатель решает сам.
Наличие обратной связи очень быстро проясняет ситуацию. Например, до реформ все СМИ кричали, что государство их грабит, отнимая заработанные ими сумасшедшие деньги. Сегодня они стали «свободными» и практически все… убыточны.
Чтобы выжить, некоторые (если не большинство) СМИ работают по известному рецепту: сначала показывают голую задницу, а потом «расчлененку», то есть воспитывают у читателей самый дурной вкус. Другие выживают, печатая «заказные статьи» и внедряя в обществе совершенно превратные представления о действительности. И даже сами с радостью сообщают, что журналистика – это умение рассказать другим то, чего сам не знаешь. А ведь работники средств информации относятся к элите, они называют себя «четвертой властью»! А пользы от них?..
Среди этих деятелей особо выделяются работники телевидения.
По сравнению с живописью, литературой, театром и радио телевизионные «движущиеся картинки», дающие эффект жизненной подлинности и так называемого «присутствия», действуют стократно сильнее и быстрее, влияя не на мысль или эмоцию, а прямо на психику людей. Можно сказать, телевидение – самое страшное изобретение ХХ века. Урон, который оно нанесло нравственности и этике, культуре народов, не поддается учету, и он уже не восполним.
Например, литературе, музыке и театру понадобились столетия, чтобы распространить на всю массу живущих людей некие «рыцарские» идеалы отношений между мужчиной и женщиной. «Большая литература» всегда была обращена к душе и заставляла ее трудиться, но даже бульварные романы дотелевизионной эпохи, при всей своей слащавости и пошлости, апеллировали к «высоким чувствам». А теперь? В России телевидение за несколько лет прямого и грубого показа убийств и плотских утех, обращенных к «нижним» страстям человека, выбило из лексики слово «любовь» в его идеальном значении. «Заниматься любовью» теперь – синоним животного совокупления, случки.
Российский житель смотрит телевизор в среднем 3 часа в будни и 4 – в выходные. О книгах же вот что сообщает ВЦИОМ: только 48% россиян время от времени что-нибудь читают. Лишь 2,7% посещают службы в храмах.
