Основой каляма было традиционное для монотеизма восприятие истории как Богооткровения и решающее значение тут имели частные, конкретные события, поскольку только их можно было считать непреложными фактами.
Первым и самым крупным богословом ашаритской школы стал Абу Бакр аль-Бакиллани (ум. 1013). В попытках найти метафизическое обоснование исламской веры в то, что в мире нет иных богов, иной действительности и вообще ничего несомненного, кроме Аллаха, он разработал теорию, известную как «атомизм» (см. главу «Бог и Эго»). Он утверждал, что все на свете целиком и полностью зависит от прямого внимания Бога. Вселенную аль-Бакиллани сводил к неисчислимой совокупности независимых атомов; время и пространство были у него дискретны, и ни один объект не обладал особыми самостоятельными свойствами. Реален только Бог, и только Он является опорой Вселенной, и каждый миг Он дарует сотворенному миру реальное бытие.
Так или иначе, в первые годы истории ислама к размышлениям о сущности Бога мусульман нередко приводила обеспокоенность политическим положением халифата. По окончании периода Рашидин (первых четырех праведных халифов) мусульмане осознавали, что теперь живут в новом мире, который разительно отличается от крохотного военизированного общества Медины. Арабы стали хозяевами стремительно разраставшейся империи, а их вождями целиком овладели мирские заботы и алчность: знать купалась в роскоши и погрязла в пороках. Наиболее ревностные мусульмане напоминали властям о провозвестии Корана и пытались приспособить ислам к изменившимся условиям жизни. На мой взгляд, самое удачное решение было найдено правоведами и традиционалистами, которые вознамерились вернуть мусульманам идеалы Мухаммада и эпохи Рашидин. Так появился Закон шариата – свод предписаний, основанных на Коране, жизни Пророка и его высказываниях. Люди сохранили огромное множество устных свидетельств об изречениях (хадисы) и образе жизни (сунна) Мухаммада и его первых сторонников. В VIII–IX вв. возникли обширные сборники таких преданий, самыми известными составителями которых были Мухаммад ибн Исмаил аль-Бухари (810–870) и Муслим ибн аль Хаджжадж алъ-Кушайри (821–875). Мусульмане надеялись, что буквальное следование Пророку во всех его деяниях повлечет за собой душевное сближение с Богом. Таким образом, мусульмане вспоминают о Боге каждый раз, когда соблюдают сунну, причем внешнюю сторону поступка не следует считать самоцелью – это лишь средство, с помощью которого достигается такуа (благочестие).
О правдивости (аутентичности, достоверности) различных преданий сунны и хадисов велось много споров: одни свидетельства считаются более достоверными, другие менее. В любом случае, вопрос исторической подлинности этой традиции не так уж существенен, намного важнее то, что они действенны. За долгие столетия сунна неоднократно доказывала свою способность наполнять жизнь мусульман сакральным ощущением Божественного. Здесь хотелось бы заметить, что в сборниках хадисов речь идет не только о бытовых вопросах, но и затрагивается метафизическая, космологическая, богословская тематика. Мусульманин начинает с соблюдения предписаний Корана и шариата, а приходит к добровольному исполнению религиозного долга:
Нет ничего более любимого Мною, чем Мой слуга,
Приближающийся ко Мне, исполнив все религиозные обязанности,
Которые Я возложил на него, и продолжающий приходить ко Мне,
Со всеми новыми, сверхдолжными добродеяниями,
Чтобы Я возлюбил его.
А когда Я возлюблю его, Я стану ушами, которыми он слышит,
И стану глазами, которыми он видит,
Рукой, которой он наносит удар, и ногой, которой он ходит,
И что бы он ни попросил Меня, Я непременно дам ему это.
И если он попросит Меня об убежище, Я непременно дам ему его.
И ничего не вызывает во Мне так много колебаний, как (тот момент,
Когда Мне приходится) забрать душу Моего верного слуги:
Ведь он ненавидит смерть, а Я ненавижу причинять ему боль.
Аль-Ахадис аль-Кудсийа
