Федеральное правительство призвано играть незаменимую роль в финансировании такого рода исследований, а частные компании могут затем принимать и развивать новые препараты и методы лечения. Но первичные исследования мозговых заболеваний не могут быть полностью проведены в рамках частного сектора, поскольку работы в этой области редко дают прибыль в течение времени, приемлемого для инвесторов. Такое тесное партнерство между государственным и частным секторами позволило бы Соединенным Штатам на протяжении десятилетий быть центром биофармацевтических исследований и разработок.
Одна из великих битв в администрации Трампа состоится между теми, кто хочет инновационной и творческой научно-технической стратегии, и теми, кто отчаянно пытается сократить все расходы, кроме затрат на оборону. В своих предвыборных выступлениях президент Трамп явно высказался в пользу динамичных и ориентированных медицинских исследований. При утверждении первоначального бюджета победили те, кто не был слишком обеспокоен положением дел в здравоохранении и провел по-настоящему бессмысленный и деструктивный ряд сокращений финансирования NIH. Эти сокращения, вызванные ограниченностью бюджета, являются бесспорным доказательством необходимости инноваций.
В дополнение к исследованиям, финансируемым из федерального бюджета, нам нужны новые внебюджетные источники денежных средств для поддержки исследований в областях, которые являются неотложными национальными приоритетами, – в нейробиологии, кардиологии, диабетологии и онкологии.
Еще в 2011 году доктор Майкл Берджес, конгрессмен-республиканец от Техаса, предложил законопроект, получивший название MIND Act, который разрешал бы государству выпускать так называемые «облигации Альцгеймера». Деньги, полученные путем продажи облигаций, предполагалось напрямую направлять на финансирование «научно-исследовательских грантов и совместных научных исследований болезни Альцгеймера, включая причины, лечение и клинические исследования лекарственных средств». Разницу между прогнозируемыми и реальными затратами, полученную в результате научных прорывов, предполагалось направлять держателям облигаций.
NIH также нужно изучить возможность выплат денежных премий для стимулирования развития конкретных препаратов, разработанных исследователями. На протяжении всей истории денежные премии были альтернативным средством, позволяющим фокусировать творчество на решении сложных задач, хотя они и не заменяют частную исследовательскую экосистему, подпитывающую открытие большинства новых биофармацевтических препаратов. Большая премия должна выплачиваться только после практической реализации той или иной разработки, поэтому может стать эффективным стимулятором. При такой модели финансирования правительство будет оплачивать лишь стоимость лечения, а прогнозируемая экономия вполне компенсирует оплату приза. Однако любая такая система должна поддерживать стимулы для участия частного сектора, иначе препараты никогда не станут реально продаваемой продукцией.
Все вышеперечисленное является творческим подходом, предлагающим вырваться из краткосрочного образа мышления, экономящего сегодня доллар за счет доллара завтрашнего дня.
Одновременно краткосрочное мышление может помешать американцам извлекать пользу из революционных препаратов и методов лечения, доступных уже сегодня.
Например, фармацевтическая компания Gilead недавно выпустила два новых препарата для лечения гепатита С, которым больны три миллиона американцев. В 2011 году на лечение этого заболевания было потрачено шесть миллиардов пятьсот миллионов долларов.
Новые препараты – «Совальди» и «Харвони» – качественный скачок по сравнению с препаратами предыдущего поколения: если положительный эффект от лечения старыми препаратами достигался у 50 % пациентов, то от новых – у 95 %. Кроме того, «Совальди» и «Харвони» обладают более быстрым действием при меньших побочных эффектах. Однако эти лекарства одновременно и дороги. Полный курс лечения при их первом появлении на рынке составлял восемьдесят шесть тысяч и девяносто пять тысяч долларов соответственно. Несмотря на то что заявленная отпускная цена почти никогда не является конечной за счет дифференцируемых уступок и скидок, возникающих на различных участках всей распределительной цепочки, высокая цена этих революционных препаратов вызвала настоящий шок.
Однако критики первоначальной высокой цены не учитывали денег, сэкономленных за счет фактической эффективности препаратов при лечении гепатита С. В долгосрочной перспективе старый курс лечения был намного более дорогостоящим. Однако даже когда конкурентная борьба стала играть на понижение стоимости (доктор Стив Миллер, старший медицинский сотрудник Express Scripts[130], недавно заявил, что стоимость антигепатитных препаратов сейчас в Соединенных Штатах ниже, чем в странах Евросюза), некоторые страховые планы по-прежнему отказываются покрывать стоимость этих лекарств, пока состояние печени пациента не достигнет критической стадии.
