Я увлекся этим вопросом после того, как в 1957 году русские запустили первый спутник. Будучи учеником восьмого класса, зачитывался Missiles and Rockets – периодическим журналом, в котором рассматривались вопросы быстрого эволюционирования наших космических возможностей. Как и большинство американцев моего возраста, я был в восторге от программы «Аполлон» и до сих пор помню, как следил за сенсационной первой высадкой астронавтов на Луну. В то время все казалось возможным.
Но со временем NASA становилось все более бюрократическим агентством, финансирование сокращалось, исследования проводились медленнее, стоимость их возрастала, и все сильнее проявлялась боязнь рисков.
Программа «Шаттл» не привела нас к новой эре, превратившись в чрезвычайно дорогую систему, поглощающую огромные средства. Безусловно, NASA продолжало финансировать науку, было сделано немало открытий, но сам дух поиска великих приключений и исследования неизвестного, дух, который за восемь лет исследований привел американцев на Луну, утонул в море бумажной волокиты.
В 1984 году я и конгрессмен Боб Уокер организовали серию встреч с молодыми учеными NASA, большинству из которых тогда не было и тридцати пяти лет. Кстати, Уокер впоследствии стал председателем Комитета Палаты представителей по науке и технике, а затем возглавил Комиссию по будущему авиационно-космической промышленности США (Walker Commission on the Future of the United States Aerospace Industry), созданную в 2001 году при президенте Джордже Буше-младшем.
На этих совместных ужинах обсуждались захватывающие идеи, казавшиеся фантастикой. Я попытался описать их более подробно в своей книге «Окно возможностей» (Window of Opportunity, 1984). К сожалению, бюрократическая неэффективность, отсутствие предпринимательской смелости и стремление максимально избежать любых возможных рисков со стороны федерального правительства привели к тому, что тридцать три года спустя большинство наших космических возможностей, так горячо обсуждаемых на встречах, по-прежнему остались нереализованными.
В моей президентской гонке 2012 года я отправился на Космическое побережье Флориды, где произнес речь, касающуюся наших перспектив:
«К концу моего второго срока будет первая подходящая база на Луне, и она будет американской.
У нас будут коммерческие виды деятельности на околоземной орбите, включающие науку и туризм, а также производство, предназначенное для создания надежной промышленной отрасли по модели, разработанной авиакомпаниями еще в 1930-х годах. Приобретение большого космического опыта находится в сфере наших интересов, мы обладаем явным потенциалом, несопоставимым с возможностями китайцев и русских.
К концу 2020 года мы создадим первую силовую космическую установку, способную долететь до Марса за очень короткое время. Мне надоело повторять, что мы должны перестать быть робкими и ограничиваться технологиями, которым исполнилось пятьдесят лет».
Кое-кто из главных противников воспринял в штыки мою идею об увеличении космических инвестиций. Враждебность оказалась настолько велика, что Грета Ван Састерен[115] в одном из своих интервью заявила, что смелый идеалистический взгляд Джона Ф. Кеннеди на покорение Луны в 1961 году носил реакционный характер.
Учитывая этот фон, можете себе представить, насколько я был счастлив, увидев позитивное и дальновидное отношение Трампа к космическим исследованиям.
Хочу отметить два момента, благодаря которым Трампу будет значительно проще и дешевле достичь динамичного развития освоения космоса.
Во-первых, это появление новых технологий, создающих уникальные возможности. Достижения в области вычислительной техники позволяют управлять процессом полета на таком уровне, который еще десять лет назад казался фантастикой. Новые легкие материалы на основе углеволокна создают потрясающие возможности при проектировании космических аппаратов.
