Нехорошо стало на душе, неуютно в повозке, хотя минуту назад он чувствовал полное удовлетворение жизнью. Посланник синедриона закостенел лицом и взглядом, но, призвав на помощь выдержку, решил не выдавать своего душевного смятения.
— А теперь будем открывать дверь в новый заманчивый мир, — подытожил результаты Эдипил. — Уважаемый Савл! Я живу в мире других представлений, особенно нравственно-религиозных. В душе я человек честолюбивый и щепетильный. Я не считаю для себя возможным заниматься рассмотрением доктрин существующих религий и тем более преследовать кого-то за их неправильное понимание. Я сторонник тех немногих, которые, если и вмешиваются во что-либо, то только на уровне собственного дела; в данном случае на уровне создания новой религии. Так поступил Моисей в Иудее, Заратустра в Двуречье, Орфей в Греции. Примером для меня является пророк Моисей, уважаемый мною человек не потому, что известен, а потому что сумел создать своё дело и вдохнуть в него жизнь на столетия. Много было желающих избавиться от него, свалить его как деятеля, но завладеть его делом желающих не находилось. Чтобы поднять такую ношу, надо быть титаном духа. Тот, кто хочет занести своё имя в историю религий и государств, должен устранить прежние понятия, если ими невозможно увлечь тысячи соплеменников. Мало обладать знаниями, честолюбием, надо уметь обращаться с тысячными толпами людей, уметь воздействовать на них и даже принуждать. Моисей прошёл путь посвящённого жреца храма Амона Ра, овладел знаниями мира того времени и достиг высот мудрости. По отношению к религии египтян созданная Моисеем религия была неописуемой ересью. Он, хорошо представляя дальнейшее развитие событии, увёл племена евреев из Египта и провёл с ними сорок лет в пустыне. Изоляцией племён в пустыне Моисей создал идеальные условия для созревания новой религии, уберёг себя и доверившихся ему людей; себя — тем, что избежал преследований со стороны официальной религии, людей — от религиозной борьбы, в которой могло не оказаться победителей.
Савл молчал. Мысли клубились вокруг новой темы: не было у него своего дела. Видел себя жалким прихвостнем, было обидно за себя. Давно желание своего дела тлело где-то в глубине сознания; разговор с греком воспламенил таившуюся искру. Не осознавая причину, Савл стал раздражаться: мысль металась в поисках опоры, но не было того зерна, из которого могло бы вырасти своё Дело.
Сдерживая себя, Савл заговорил вполголоса.
— Какое дело? Как его создать? Я не вижу пути к его истокам. У Иисуса, скорее всего, было своё дело в рамках реформаторского развития учения Моисея. Хотя Иисус погиб, дело его несёт на своих плечах Иерусалимская община. Даже если он пророк и если все признают этот факт, сделать своё дело на учении Иисуса не удастся: это дело принадлежит пророку.
Взгляд грека удивлённо вскинулся:
— Если только в этом трудность, существует выход: повысь статус пророка, сделай его Сыном Божиим.
— До такой мысли ещё никто не додумался, — скептически усмехнулся Савл, уверенный в беспочвенности предложения Эдипила.
В свою очередь усмехнулся и Эдипил и даже несколько покровительственно:
— Додумались. И очень давно, более двух тысяч лет назад.
Савл растерялся. Хотел принять произнесённые слова за шутку, но лицо грека, имевшее, казалось бы, безразличное выражение, не допускало и мысли о шутке.
— С некоторым недоверием отношусь я к твоим словам, Эдипил. Обидеть тебя не хочу, но подобные сведения из глубины веков мне неизвестны.
— Между нами, Савл, большая разница. Я — ученик философа, ты же ученик толкователя законов единственного известного тебе пророка Моисея.
Очень узкая, ограниченная область знаний, к тому же лишённая горизонтов. Сказано не в укор твоей односторонности, а для того, чтобы ты понял: существует огромный мир знаний, к которому ты ещё не притронулся. Убедить тебя трудно, но если ты не возражаешь, я расскажу о судьбе Кришны, которая может стать примером для энергичных и честолюбивых людей.
Слова грека о его философской подготовке сломили внутреннее сопротивление и недоверие Савла. Он готов был слушать, о чём здесь же и заявил.
Воцарилось сосредоточенное молчание. Эдипил обдумывал рассказ: он должен звучать кратко, но убедительно для перестраивающегося сознания уже потерявшего ориентиры последователя иудаизма. Эдипил поднял голову и начал повествование об удивительных событиях древности.
— Три тысячи лет назад из лесов Скифии пророк Рама вывел своих последователей в дальнюю дорогу, стремясь отделиться от культа человеческих жертвоприношений и приблизиться к Божественному разуму, который являл единого Бога для людей, живущих на земле.
