– Ну что ты, Фабьена. Это не был несчастный случай, Этьен же сказал тебе, что нашел…
Я не хотела подробностей и перебила ее:
– Я имею в виду, что он не виноват.
Хоть бы она взорвалась, закричала, разоралась прямо в ресторане! Но она сохраняла тот же ровный тон.
– Твой отец запустил себя. Плохо тебе? Ну, поменяй что-нибудь в своей жизни. Это просто: ходи в гости, занимайся спортом, возьми себя в руки! Когда мы осознаем, что все начинается с нас самих, мы берем на себя ответственность за то, чтобы нам стало лучше.
Я рассмеялась. Настолько саркастично, насколько могла.
– Действительно, все так просто.
Она не заметила иронии и продолжила подливать масла в огонь:
– Почему бы тебе не прийти на вечер Лунного круга? Ты могла бы познакомиться с открытыми людьми, которым только и нужно, что помогать тем, кто в этом нуждается. Как раз сегодня вечером мы будем делиться нашими пустотами.
– Вашими чем?
– Нашими пустотами. Весь негатив, который мы прожили в прошлой жизни, называется пустотами.
– В какой прошлой жизни?
Чем больше она разъясняла, тем меньше я понимала.
– Видишь ли, когда я жила с твоим отцом – это было в моей прошлой жизни. Сейчас я живу вторую. Будут ли третья, четвертая? Кто знает…
Увидев, как я выпучила глаза, она поняла, что я более чем скептически настроена по отношению к ее сектантскому кружку.
– Мама, а если бы он сильно болел? Знаешь, физическое заболевание, с болью, которую можно доказать? Опухолью мозга, разрушающимися костями? Ты бы сказала мне то же самое? Что он был трусом, эгоистом, недостаточно позитивным? Почему вы – ты, Этьен – так злитесь на него?
– Ты думаешь, я такая узколобая, Фабьена? Я приглашаю тебя встретиться с людьми, которые помогут, которые канализируют укоренившийся в тебе негатив, помогут прийти к другой жизни. После смерти твоего отца я могла бы удовлетвориться ролью жертвы, но мне помог мой круг. Я уже не только мать или жена: я Жизель, и не позволю тебе чернить мое возрождение упреками.
– Брижит, мама. Тебя зовут Брижит.
Пора было принять очевидное: она не сумела перенести горе и вступила в секту, для которой, по своей наивности и хрупкости, оказалась идеальной жертвой.
– Твой отец, Фабьена, не был ангелом. Сорви с него плащ героя, в который ты его облекла. Он его не заслуживает. Я не знаю подробностей, но Лорану угрожали из-за нового партнерства, которое он собирался создать в фирме. Наверняка он запутался в делах. В очередной раз.
Я почувствовала укол в сердце.
– Почему ты не говорила мне этого раньше?
– А что это меняет?
– Да все меняет! Мама, это значит, что у его проблем был источник, и возможно, в этом часть ответа!
– Розовые очки… Твой отец ушел, потому что был неспособен справиться с трудностями. Во всяком случае, он никогда не хотел говорить о том, что его беспокоило. Настоящая устрица. Настоящая пустая устрица.
Я смотрела на нее и не понимала, почему она так жестока. Это же я Фантастическая, а казалось, что именно ее пустой взгляд и осуждение – из другой галактики. Она барабанила пальцами по столу.
– Как здесь медленно обслуживают. У меня встреча с Мари-Топаз в час дня.
– Это шутка?
– Что я опаздываю?
– Нет, Мари-Топаз…
– Марсель считает, что ей это имя подходит больше, чем Мари-Клер. Он видит в ней чистоту, и он прав.
– Что за Марсель, можно спросить?
– Хозяин Лунного круга!
Странно, но она ответила мне с таким пылом, как будто я была единственной на земле, кто не знал об этом человеке. Когда нам принесли еду, мать сразу же попросила завернуть ее с собой. Я придвинулась поближе, чтобы нас не услышали за соседними столиками.
– Я не понимаю, почему вам с Этьеном было так важно открыть мне тайну. Почему именно теперь?
– Я уже сказала. Чтобы предупредить тебя.
Она говорила очень холодно и смотрела прямо перед собой. Мне захотелось щелкнуть пальцами у нее перед носом, чтобы разбудить.
– Это что, ты меня так успокаиваешь? Это твой ответ? Понимаю, почему он никогда не говорил с тобой о своих чувствах!
Она вскочила, надевая пальто.
– Теперь я виновата, да? Я опаздываю, будь здорова.
– Мама! Мне страшно!
Это был крик. Я взяла ее за руку, но она ее резко выдернула. Попрощалась с поварами на кухне и вышла из ресторана. Мне хотелось повернуть время вспять, чтобы этого разговора вообще не было.
Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Тут же подошел Фред.
– Она ушла? Вы даже не поели вместе!
Несколько минут я не могла говорить. Фред был рядом. Он опустился на одно колено и вытирал мои слезы фартуком.
– Если когда-нибудь я попрошу называть меня Фабьена-Опал, Мари-Рубин или каким-нибудь еще драгоценным камнем, приведи меня в чувство, окей?
– Ну и?
Анна кружилась вокруг себя, подняв руки над головой, посреди новой галереи, которую строил Шарль. Они были правы: потрясающее место для выставки.
– Да, красиво…
– А уж когда мы развесим холсты!..
Ее энтузиазм был заразителен, и, к своему удивлению, я поняла, что с нетерпением жду этого дня.
– Ты будешь что-то подправлять?
