В этот момент двери церкви открылись, и все, кого я видела на паперти, вошли, чтобы занять места перед началом службы. К нам подошел высокий мужчина.
– Мама, что вы здесь делаете? Мы уже двадцать минут вас ищем.
Он взял мать за руку и помог ей встать.
– Извините ее, тяжелый день, она только что потеряла сестру-близнеца.
Берта наклонилась ко мне и прошептала:
– Вы первый человек, которому я рассказываю эту историю. Вы не похожи на сплетницу. Девушка, я не знаю, кто вы, но что-то в вас вызывает доверие, желание выговориться. Это дар. Только не говорите, что это дар Божий, скорее уж дьявольский!
Она засмеялась так громко, что все на нас обернулись. Направляясь вместе с сыном к гробу сестры, она повернулась и сказала, показав пальцем на свою голову:
– Вырежьте это в своей памяти, Фабьена!
– Нет, в сердце!
Я послала ей воздушный поцелуй и вышла из церкви, с трудом веря необычайному знакомству с Бертой.
Анна носилась с одного этажа на другой.
– Фабьена, ты не видела мое ожерелье?
– Почему тебе не нравится мое черное платье? Оно же идеальное, разве нет?
– Да, но…
– Что?
– Оно великовато и больше подходит для поминок, чем для вернисажа. Так ты видела мое ожерелье?
Я состроила гримасу.
– Ожерелье в ванной. И наверное, я предпочла бы поминки!
– Спасибо! Я побежала, мне нужно повесить еще несколько работ и обсудить с Фредом закуски. Тебя ждет такой успех! Будь на месте около семи вечера, ладно?
Я продолжала ворчать, но она уже ушла. Тогда я стала рассматривать себя в зеркале мастерской, изучать свое тело, которое так изменилось за последние месяцы. Прежние изгибы исчезли, лифчик стал велик. Анна была права: платье не подходило по размеру. Вьюга смотрела на меня несчастными глазами: ей хотелось гулять.
– Дай я сниму это платье, надену старые добрые джинсы, и пойдем! У нас еще целый час.
Воздух был свежий и приятный. Вьюга скакала и бегала по снегу, как щенок. Стоило свистнуть, когда она убегала слишком далеко, и она тут же возвращалась, разинув пасть, хвост летал из стороны в сторону. Я была счастлива, что у меня теперь есть с кем разделить время в лесу, а особенно ценила то, что разговаривать не нужно.
С опушки раздался свист. Вьюга развернулась; свист повторился, и, поняв, что свищу не я, она побежала на источник звука.
– Вьюга, ко мне!
Я узнала голос Этьена. Я свистела, чтобы собака вернулась, но она уже вовсю к нему ластилась. Последние несколько метров, нас разделявших, я пробежала. Мы с Этьеном не виделись с тех пор, как он вторгся в мой дом.
– Привет…
– Я думал, что ты уже отправилась на свою вечеринку.
– Вьюга хотела гулять, ну и я заодно подышала свежим воздухом. Это меня успокаивает. Ты давно тут бродишь?
– Мне нравится твой лес. Что в твоем Фридрихе такого, чего нет у меня?
– Чего?
– Чем он лучше меня?
Я огляделась, как будто искала пути отступления, чтобы убежать от неприятного чувства, которое вызвал этот странный вопрос. Вьюга сидела рядом с Этьеном и смотрела на меня, как будто тоже ждала ответа. В средней школе я немного занималась импровизацией, и вспомнила ощущение, когда актер из команды соперников застает тебя врасплох.
– Послушай, я не знаю, что тебе сказать, тут нельзя сравнивать…
– Прекрасный Фред, такой талантливый, такой идеальный! Какие же вы скучные оба! В вашей паре всегда одинаковая погода: солнце, солнце и еще раз солнце. А слишком много солнца бесит не меньше, чем дождь, Фабьена.
Я ничего не могла разобрать в этом бреде. В конце концов я оправилась от изумления и проговорила:
– Этьен, что тебе нужно?
– Ты!
Эхо его крика длилось еще несколько секунд.
Он подошел и схватил меня за пальто, чтобы прижать к себе.
– Мне нужна ты…
Я пыталась оттолкнуть его, но он сжимал меня все крепче.
– Мне больно, остановись. Хватит!
Вьюга залаяла, и он отпустил меня. Отступил и посмотрел так, будто сейчас рухнет. Достал из кармана бумажку.
– Нет!
На этот раз кричала я, точно у него в руках была готовая взорваться граната.
– Имей в виду, если это еще одна записка отца, сейчас плохой день для откровений.
– Нет, это не еще одно письмо твоего труса! Это билет в один конец до Мексики. Если ты меня любишь, ты удержишь меня.
Мне хотелось думать, что он шутит, но Этьен стоически ждал моей реакции.
– Если я тебя люблю? Но Этьен… Ты мне как брат, и я знаю, ты не влюблен в меня! Я думаю, тебе может быть и неплохо на какое-то время уехать.
Он отступил на шаг и заговорил, размахивая руками.
– Ах вот оно как! Великая Фабьена и ее теории! Ты думаешь, у меня посттравматический шок с тех пор, как я нашел этого труса повешенным, да? Ты считаешь, что я тут засиделся и должен что-то сделать со своей жизнью – и для этого стоит начать с путешествия, да? И наверняка ты считаешь, что мне нужно пойти к какому-нибудь дерьмовому психологу. Так, да?!
Я подождала, пока эхо его крика не умолкнет в глубине леса.
– Ничего подобного я не говорила, все это идет от тебя, Этьен, но это не так уж и глупо. Слово шлюхи.
Не смогла удержаться…
– Фабьена, сюда! Иди сюда!
